В режиме спецоперации: как срывали Марш за федерализацию Сибири

    Российская власть показала свои болевые точки

    Марш за федерализацию Сибири разогнали, но история на этом не закончилась Марш за федерализацию Сибири разогнали, но история на этом не закончилась


    Новосибирск, Август 20 (Михаил Пулин специально для «Нового Региона») – «Внимание! Внимание! Всем постам ГАИ! В республике объявлен план «Перехват»! Разыскиваются особо опасные преступники! Молодой человек, на вид двадцать – двадцать пять лет, одет в …» – надрывно хрипела рация сотрудника ДПС, остановившего на посту подержанную праворульную японскую иномарку, каких много на дорогах восточнее Уральских гор. Именно в этой машине я пытался добраться автостопом до Новосибирска на марш, ставший очередным громким политическим скандалом в нашей многострадальной стране. Огромное количество гаишников на всех постах ДПС, усиленные наряды полиции, массовые проверки документов – то, что в небольшой горной республике с населением всего двести тысяч человек введен режим спецоперации, было видно невооруженным глазом.

    Спустя полчаса после того, как водитель удалился на пост ДПС для проверки документов, к машине подошел блондин среднего возраста, сочетающий в своем внешнем виде все отличительные признаки типичного российского опера, от начищенных до блеска остроносых ботинок до рубашки вызывающего цвета, и показал мне через стекло удостоверение на имя Алексея Попова. Это был начальника республиканского Центра по противодействию экстремизму. На календаре стояло 15 августа 2014 года.

    «Проедем с нами для беседы, молодой человек» – прозвучала до боли знакомая фраза, которую мне не раз доводилось слышать во время  ныне уже позабытой эпохи проведения «маршей несогласных», организуемых тогда коалицией «Другая Россия», в которой мы, нацболы, поддержавшие тогда Майдан 2004 года, играли ведущую роль.

    Выходя из машины я понял, что на новосибирский съезд Национал-большевистской Платформы, так же как и на организуемый нами «Марш за федерализацию Сибири», я так и не попаду – на обочине стоял остановленный ментами грузовик, из которого уже высадили мою супругу Марию Катынскую и ехавшего вместе с ней, не имеющего пока большого опыта передвижения автостопом, журналиста Максима Собеского.

    «Чаю?», – поинтересовался у меня начальник республиканского центра «Э» Алексей Попов, сидя напротив меня в своем кабинете и улыбаясь хитроватой, не обещающей мне ничего хорошего улыбкой. «Нет, спасибо», – ответил я, подкурив сигарету, зная, что с чекистами, «эшниками» и прочими рыцарями плаща и кинжала неприемлемо распивать чаи для революционера, как бы радушно они себя не вели. Так называемая «беседа» продолжалась часа полтора – два. События на Украине и мое отношение к ним красной нитью проходили через весь разговор. На вопросы касаемо «Правого сектора» и бандеровцев, которыми в РФ уже чуть ли не пугают маленьких детей, я ответил максимально уклончиво в нашем разговоре «без протокола».



    С месяц назад, когда мы вместе с координатором НБ Платформы Новосибирска Алексеем Барановым и другими соратниками только начинали раскрутку «марша за федерализацию Сибири», охранители, государственники и кремлевские подстилки всех мастей прочно связали марш с украинской Революцией. «Не допустим сибирский Майдан!», «нет развалу России на деньги бандеровцев!», «Коломойский спонсирует Новосибирский съезд!» – такие и даже более безумные заголовки статей можно было увидеть в интернете за пару недель до мероприятия, впоследствии наделавшего столько шума и увенчавшегося беспрецедентной по своим масштабам репрессивной кампанией со стороны властей.

    К моему удивлению, продержав нас в ЦПЭ три часа и взяв объяснения, что на территории республики Алтай мы не занимались и не планируем заниматься экстремистской деятельностью, нас отпустили.

    Поздней ночью, торопясь в Новосибирск, мы снова вышли на идущий из Новосибирска в Монголию  Чуйский тракт – одну из важнейших транспортных артерий южной Сибири.

    Подвозившие нас на старенькой иномарке японского производства местные аборигены – алтайцы – проехали с нами недолго, ровно до первого наряда ДПС. «Ваш автомобиль находится в розыске», – пояснил гаишник. Попутчиков вежливо попросили выйти из машины, после чего алтайцы уехали вслед за полицейскими под вой сирен, а мы с Марией остались на обочине дороги. Не прошло и пары минут, как возле нас остановился белый «Ситроен» с двумя молодыми людьми, едущими, по их словам, в город Бийск Алтайского края. Подозрительные странности не заставили себя долго ждать. «Ребят, а мы, собственно, не до Бийска едем, – заявил нам водитель на подъезде к городу. – Если хотите, поехали с нами до Тальменки» (поселок, расположенный в сорока километрах от границы Алтайского края и Новосибирской области). Почему бы и не поехать? Был второй час ночи, и на пустынном Чуйском тракте мы вряд ли остановили бы более подходящий попутный транспорт. Однако оказалось, что подвозившие нас граждане собираются ехать не по трассе М-52, а по неизвестной объездной. «Да есть тут одна дорога, ни разу не ездил, ребята посоветовали, чуть в обход, но лучше по ней», – объяснил водитель.

    Ночью позвонил Максим Собеский и сообщил, что его задержали в Алтайском крае, сперва для проверки документов, а потом якобы за то, что он «оскорбил» подвозившего его водителя. Стало понятно, что у эшников есть задание не пустить  нас в Новосибирск. Мы с Машей уже не в первый раз за поездку разобрали сотовые телефоны, чтобы контора не могла отслеживать наши передвижения. Увы, как выяснилось впоследствии, предпринятые меры нам не помогли, да и, видимо, не могли помочь, учитывая, сколько сил и средств потратила власть для противодействия маршу.

    Все время путинского правления настоящая российская оппозиция находится фактически на полуподпольном положении. Прослушка телефонов, наружное наблюдение за активистами внесистемных политических организаций, провокации ФСБ и ЦПЭ, массовые фальсификации уголовных дел, необходимость постоянно менять сим-карты и мобильные телефоны для того, чтобы держать связь по важным вопросам, передвижения исключительно на попутных машинах, так как с поезда или самолета могут снять сотрудники компетентных органов – все это не картины из романа-антиутопии, а будни для каждого, кто не считает для себя приемлемым мириться с существующим в нашей стране порядком. Так что я не был удивлен повороту событий, который многим, вероятно, покажется весьма неожиданным.



    Уставший от многодневного путешествия, я уснул в машине и, проснувшись туманным утром, снова увидел вокруг себя горный пейзаж. «У меня для вас философская новость», – сообщил мне похожий на вечного студента водитель. Выяснилось, что он заблудился в тумане, и теперь мы неведомым образом оказались в расположенном на пути к Телецкому озеру поселке Турочак. «Но не унывайте, сейчас мы снова поедем в Бийск через Горно-Алтайск», – обрадовал он нас. На мои возражения, что в Бийск ведет более короткая дорога, по которой мы только что приехали, водитель отговорился ничего не значащими фразами. Вся ситуация складывалась, мягко говоря, подозрительно, но на третьестепенной, пустой, затерянной в Алтайских горах дороге другого варианта, кроме как продолжать ехать на этой же машине, у нас не было. После длительной стоянки у какого-то магазина, во время которой водитель постоянно кому-то отзванивался, выходя из машины, мы снова тронулись в путь по витиеватому горному серпантину. Проехав километров семьдесят, он сообщил,  что ему нужно остановиться у горной реки, чтобы отдохнуть и умыться.  На берегу мы вышли поразмяться, а водитель открыл багажник, в котором лежал мой походный рюкзак, и начал что-то там делать. Напряженный из-за долгой дороги и неприятных новостей, связанных с запретом Марша за федерализацию Сибири, я не придал этому значения, тем более, что в это время в Новосибирске творился настоящий ад. Моим товарищам поступали угрозы от сторонников местного «антимайдана», у подъездов их поджидали гоповатые спортсмены-«титушки», за людьми, занятыми подготовкой марша, велась слежка. Алексею Баранову провокаторы подкинули отрезанную баранью голову, а Константину Еременко сотрудники ФСБ обещали подбросить наркотики.

    Доехав до расположенного неподалеку от Горно-Алтайска селения Кызыл-Озек, автомобиль в очередной раз остановился, и водитель заявил, что в Бийск он не поедет, так как ему и его попутчику необходимо забрать документы в поселке Чоя, находящемся в той стороне, откуда мы приехали. Итак, после 10 часов дороги мы оказались почти в том же месте, с которого стартовали.

    Мягко говоря, удивившись, мы с Марией на рейсовых автобусах добрались до города Бийска и продолжили автостоп, но, увы, путешествие продлилось недолго. На полпути из Бийска в Барнаул нас снова остановили на посту ДПС неподалеку от селения Троицкое в связи с тем, что в Алтайском крае введен план «Перехват» из-за поступившей на нас ориентировки, в которой указано, что мы подозреваемся в краже мобильного телефона. На посту ДПС, в присутствии оперуполномоченного Уголовного розыска и подментованных «понятых», сыпавших угрозами в стиле «из кого здесь показания выбивать нужно», начался досмотр личных вещей, во время которого первым же делом в верхнем кармане моего рюкзака был обнаружен непонятно откуда взявшийся мобильный телефон.

    Не скрывающие в личных беседах, что наше очередное задержание непосредственно связано с «маршем за федерализацию Сибири», опера отвезли нас в отдел полиции поселка Троицкое. Время в плену тянулось мучительно долго, и опер УГРО, явно понимающий, что против нас совершена наглая провокация, даже отвел нас в магазин за продуктами, где я, наученный горьким опытом предыдущей отсидки, закупил необходимых в местах лишения свободы недорогих сигарет, дешевого мелколистового чая и средств личной гигиены.

    К вечеру оперативник-казах по имени Азамат вместе со своим русским коллегой этапировали нас в ОВД поселка Майма республики Алтай, которую мы уже не первый раз пытались покинуть.

    Дальнейшие события более всего напоминали театр абсурда. Все, начиная от оперов и заканчивая сопровождавшим наше дело начальником республиканского ЦПЭ, прекрасно знали истинную цель нашего задержания и возбужденного уголовного дела, но с усердием, достойным лучшего применения, делали вид, что не понимают, что происходит. Весь спектакль с последовавшими за задержанием очными ставками, на которых якобы потерпевший беспардонно врал и путался в показаниях, дактилоскопией, фотографированием, допросами и прочими следственными действиями затеивался только для одного – не пустить нас в Новосибирск.

    В это же время из Новосибирска продолжали поступать тревожные новости. На учредительный съезд НБ Платформы ворвались сотрудники ЦПЭ и полицейские, сорвав мероприятие, всем организаторам марша были вручены повестки в  ЦПЭ для дачи показаний в поразительно удобное для власти время – за час до проведения акции, на родных и близких возможных участников марша оказывалось давление со стороны спецслужб.

    Двое суток спустя, после последнего допроса – уже в качестве свидетелей – и заключительной беседы с начальником тамошнего ЦПЭ  нас, наконец, отпустили. Было 17 августа, 16 часов – время начала «Марша за федерализацию Сибири».

    Резюмирую: кремлевские власти немало испугались того, что оружие, которым они ударили по революционной Украине, вернется к ним же бумерангом. Беспрецедентная полицейская спецоперация с введением планов «перехват», массовыми досмотрами и проверками документов, незаконными задержаниями активистов показала это наглядно. Имея почти десятилетний стаж оппозиционной деятельности и богатый опыт организации протестных мероприятий, я видел немало акций оппозиции, которые пытались сорвать силовые ведомства РФ. Были и провокации, и облавы, и незаконные задержания, но таких масштабов, как в случае с маршем за федерализацию Сибири, не было уже давно. Да, запрещенный Мэрией Новосибирска марш оказался фактически сорван спецслужбами и прочими полицейскими формированиями, но, тем не менее, это успех. Власть показала свои болевые точки.

    Уверен, движение за федерализацию, за освобождение российских регионов от диктата московских коррумпированных чиновников и олигархов будет только набирать обороты. Безумная политика кремлевских властителей, жирующих на средства, поступающие из регионов, и их нездоровое усердие всё «запрещать и не пущать» только способствуют нагнетанию обстановки и раскачиванию и без того гнилой и прохудившейся лодки под названием «Российская Федерация».

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Вчера

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив