Хроники с «особой» территории

    Подробности быта из поселка, который в «ДНР» считают «освобожденным»



    Донецк-Киев, Октябрь 13 (Новый Регион, Елена Ростикова) – С Екатериной Ивановной с Донбасса мы познакомились на мирной территории Украины несколько месяцев назад. Тогда женщина сбежала от «бомбежек» ее родного поселка. В результате боев район, на территории которого находится и ее поселок, перешел под контроль террористов. На языке местного населения это звучит как «освободили ополченцы».

    В район стали возвращаться местные жители, Екатерине Ивановне начали звонить подруги, соседи и знакомые, которые пережили «бомбежки», не выезжая, или уже успели вернуться. Пару недель назад села в поезд на Донбасс и Екатерина Ивановна. Не спешите клеймить ее сепаратисткой: в отличие от подавляющего большинства ее знакомых и родственников женщина вернулась в родной дом из Украины, а не из России, и тот выбор страны еще при отъезде был осознанным. Теперь же она вернулась вовсе не потому, что растеряла веру, а потому что обстрелы миновали ее дом, и кроме как туда, возвращаться ей некуда. Начинать жизнь заново, когда ты одинокая пенсионерка, на чужбине очень тяжело.

    Этот очерк записан с ее слов во время наших телефонных разговоров не для того, чтобы вызвать в читателях сочувствие к жителям территорий, которые правительство Украины наделило «особым статусом». Мне совсем не близки антиукраинские позиции местных жителей, но при этом я расспрашиваю у нее подробности происходящего потому, что мне очень интересно, как вообще можно стараться строить мирную жизнь под властью бандитов. Возможно, это будет интересно и вам?

    Приехав к родному двору, женщина обнаружила на ручке калитки белую ленточку.

    «Ой, Катя, снимай скорее! – испуганно сообщила не ее расспросы соседка. – Это тут комиссию создали, которая ходила и отмечала дома и квартиры, которые уцелели. Такие, где хозяев или убило, или бросили имущество и выехали. Сказали, что будут переселять тех, кто остался без крыши над головой. А еще надо где-то квартировать солдат». 

    По предметам, которые изменили свое привычное месторасположение, Екатерина Ивановна поняла, что кто-то заходил к ней во двор. Но в дом не полезли – и на том спасибо. А вот ее бывшему коллеге, который позвонил из России и попросил справиться о его имуществе, повезло меньше.



    «Я как увидала, что эти мародеры натворили в его дворе – сердце кровью облилось, – рассказывала мне женщина. – Калитка закрывалась на ключ, как и входные двери в дом. Все это пытались открыть ломом, потом выбивали да так покорежили, что теперь они и к лутке не прилегают, а просто болтаются. Из дома забрали все более-менее ценные вещи, оставили только соковыжималку – наверное, не знали, что это такое. В доме устраивали банкет из хозяйских припасов, можешь представить, какой там кавардак остался! Но главное – мародеры зачем-то разожгли костер прямо в доме. Неужели нельзя было на улице готовить или хоть печку разжечь? Закоптили стены, прожгли полы в комнате, кастрюлю сожгли… Вот как такое объяснить? Может, обколотые были? У нас по поселку живут и такие». 

    Коммунальные услуги

    Еще месяц назад в поселке из-за поврежденных коммуникаций не было ни газа, ни воды, ни электроэнергии. Теперь люди потихоньку восстанавливают сети. Например, первые дни по приезду пенсионерке пришлось посидеть без света в доме. Но потом линии электропередач на их улице починили и электричество появилось. А перед этим даже телефон зарядить бегали за три квартала, где восстановительные работы сепаратисты провели еще в первые дни «независимости», так как у них там что-то вроде небольшого штаба.

    Недавно в районе новая «власть» развесила объявления: «В Новороссии оплата ЖКХ до 15 октября (до отопительного сезона) будет отменена, все долги обнуляются. С 15.10 начнётся отопительный сезон. Тарифы на ЖКХ с 15.10 в Новороссии (предварительные) на человека по норме 6-7 м3. Холодная вода – 20-25 грн. Горячая вода – 35-45 грн. В/О-10-15 грн. Электричество Б/П – 0,30-0,50 грн. С/П – 0,22-0,42 грн. Отопление абонплата за 1 квадратный метр в отопительный период – 3,5 грн., после – 1,10 грн. Вывоз мусора (куб.м) частный сектор – 4,5 грн. Государственный сектор – 5,5 грн. Газ (куб.м) – по норме от 10 до 20 куб. – 1,0-1,2 грн. Далее по сетке. Комендатура».



    Откуда взялись эти данные – в объявлениях не указали, но народ, по словам Екатерины Ивановны, стоял с блокнотиками и переписывал тарифы. Часть из них касается, прежде всего, многоквартирных домов, которых в ее поселке почти нет. На «особых территориях»  большинство жителей живет в частном секторе. И там вопросы о том, на чем приготовить пищу или как обогреть дом, теперь крайне актуальны. Заниматься ими теперь должны новоназначенные старшие по улицам или квартальные – они собирают данные среди населения и решают вопросы с комендантом.

    «Где наш старый голова никто не знает, но сказали, что у нас теперь главный комендант, – говорит Екатерина Ивановна. – Так вот в комендатуре квартальным сказали составлять списки нуждающихся в угле. Ходят разговоры, что какую-то часть, вроде по полтонны, даже бесплатно по дворам развезут. А остальное обещают продавать по прошлогодней цене. Но списки эти уже месяц как сформировали, такие, как я, уже по дополнительным пошли. И на том – молчок!».

    В предыдущие годы народ, у кого в семье не было шахтеров, запасался углем еще с лета: частники расклеивали объявления или на грузовиках ездили прямо по улицам и продавали уголь из копанок (или приворованный на шахтах) по 800 гривен за тонну. Потому что к зиме цена подскакивала до 1200. Газ в поселке, где газифицирована только центральная улица, жители брали в баллонах. Пустой 50-литровый газовики заправляли по 250 гривен. Купить полный баллон стоило почти в полтора раза дороже.

    Теперь по поводу газа местное население и не заикается – с учетом наступления холодов и отсутствия наличных все надеются только на печное отопление, а печки послужат и конфорками. Но пока готовят еду на электропечах: купить уголь у частников для многих стало почти нереально.



    «Какие-то частники возили по 2400 гривен за тонну, – поясняет Екатерина Ивановна. – Другие вообще возят не тоннами, а мешками: 10 мешков – 600 гривен. Я спросила, а сколько ж в мешке? Три ведра по 10 килограммов! То есть, если за 300 кило я заплачу эти 600 гривен, то тонна мне выйдет в 2000. Уже дешевле, но сколько недовеса будет в тех мешках? И потом, на мою хатку, если сильно экономить, нужно хотя бы 1,5-2 тонны, а если у кого просторный дом? В школы по району, говорят, тоже уголь не завезли, а садики у нас и не видно, чтоб где-то работали. В больнице, насколько мне говорила знакомая медсестра, тоже холодина. Народ уже не громко, но ропщет, ведь по ночам у нас уже заморозки».

    Доходы и расходы

    Еще один повод для повсеместного, но пока негромкого роптания – отсутствие социальных выплат и зарплат. Где-то люди не видели денег с июня, где-то – июля, когда перевозить наличные по этим территориям украинским инкассаторам стало особенно опасно. На сайтах республик несуществующей «Новороссии» то и дело появляются заявления о том, как они вводят валюту и как «повысили» пенсии. Например, руководство «ДНР» размещало информацию о том, что пенсионеры, живущие на Донбассе, смогут рассчитывать на получение пенсии от так называемых «властей» в размере 1800 гривен. Инвалидов войны ждет прибавка в 20% к этой сумме. Однако по факту пока пенсионеры только регистрируются на обеспечение в исполнительных органах своих республик, а на руки не получили ни копейки. Не считая гуманитарной помощи, конечно.

    «Кило сахара, кило гречки, пшено, две банки тушенки и две рыбных консервы, – перечислила нехитрое содержание пакета, который ей выдали в качестве гуманитарки, Екатерина Ивановна. – А обещали, знаете сколько? По 16 килограммов в руки! Правда, тем, у кого детки малые, еще детское питание выдавали: пачка каши + баночка пюре. Ходили за получением три дня, наша старшая по улице все обещала: завтра привезут. Занимали с самого утра, в итоге образовывались громадные очереди. Но когда, на третий день, все же привезли, наши люди проявились во всей красе – и толкались, и обзывались, а две клуши подрались».

    Гуманитарка «рассосалась» на то, чтобы закрыть рты, например, бюджетникам. Им как раз долги по зарплате выдают тушенкой и прочим сухпайком. Но вот шахтеры, железнодорожники или металлурги в большинстве своем не видели ни денег, ни выплат натурпродуктом.



    «На соседней улице живет парень путеец, – уточняет Екатерина Ивановна. – Говорит, что на работу они ходить не прекращали, за исключением самых опасных дней. Но денег уже с июля не получали. Говорит, что недавно у них стали учитывать трудодни. Пока толку нет, но сосед надеется, что ему хоть натурпродуктом возместят, надеется, что отдадут топливом да мукой с картошкой». 

    В магазинах уже появилось почти все необходимое, возят и с мирных территорий Украины, и из России (кому, откуда ближе). Но цены выросли (женщина сравнивает с уровнем цен до ее отъезда) на 15-20%. Примерно также выросли цены и на мирных территориях Украины, однако, жители Донбасса в своих реалиях ощущают рост еще более болезненно. Самый дешевый хлеб в поселке сегодня стоит 4,50, молоко – 12-15 гривен литр, куриная голень – 25 гривен за кило. Тяжелая ситуация с лекарствами: их почти нет.

    «Одна отрада – картошка подешевела, – признается пенсионерка. – С машины продавали по 3,5 гривны килограмм. Лук дороже – по 8, а где и по 10 гривен кило, а все-таки люди гребут, ведь к зиме та же картошка по 8-9 гривен уже будет стоить. Вот на огородину и консервацию сегодня многие и уповают. Хотя не все. А кто у нас сегодня жирует, так это таксисты – цены подняли, говорят, бензин дорогой. С поселка в райцентр съездить раньше стоило 20-30 гривен, а теперь – 50. Особенно много зарабатывают на том, чтоб кого-то отвезти-привезти до границы и на мирные территории, особенно чтоб объехать очаги, где постреливают.

    В остальном люди предпочитают ездить на маршрутках или электричках: и те, и другие ходят реже и в принципе изменили расписание, но передвигаться можно.

    В банкоматы стали временами завозить наличку, лимит ее снятия с карточки, например, в Ощадбанке – до 2000 гривен.

    «Откуда у вас нал-то завозят?», – спрашиваю у моей собеседницы.

    «Народ говорит, вроде, крымские», – предполагает она на другом конце трубки, имея в виду ту гривну, которая «зависла» после аннексии Крыма на его территории.



    Хуже всего там сегодня приходится в поселке людям, слабым на здоровье.

    «Один знакомый по телефону попросил меня сходить к его отцу, который все это время оставался в поселке, – приводит пример Екатерина Ивановна. – Он неходячий инвалид, и когда сын уезжал в Россию, спасать семью от войны, тот дед выезжать вместе с детьми отказался, сказал, что обузой молодым быть не хочет. Я сходила – сидит, старик, в своем кресле, исхудал весь. Света в доме нет – видимо, повредило проводку, снарядом стекло в комнате вынесло. Гуманитарку ему квартальная занесла, окно помогла тряпками завесить. Но в остальном – кто поможет? В доме холодина, ветер гуляет. Старик без лекарств, без пенсии, без еды, считай… Совсем без помощи остался. Сын просил присмотреть за отцом какого-то хорошего знакомого, но с тем самим беда приключилась: завязал он какой-то спор с боевиками, они его избили до полусмерти. Теперь тот знакомый сам овощем в квартире лежит, не поднимается».

    Порог безопасности

    Соседи Екатерины Ивановны, которые раньше радовались ополченцам, после пережитого стали относиться к ним настороженно. У многих машины забрали «на нужды революции», а кто и сам уже от беспредела успел пострадать. Например, вскоре по приезду Екатерину Ивановну соседи пригласили на сороковины их сына – умер от рук «освободителей».

    «Узнав, что Олег выносил бойцам украинской армии воды попить, один боевик стукнул его прикладом. Попал в область сердца, да удар такой силы был, что Олег согнулся. Потом все стонал: плохо да плохо, а на третий день умер. Не представляю, как они поминки в таких условиях организовывали: гробов нет, венков нет. Я на могилку пошла, ну, думаю, хоть цветов понесу, а где их взять? Свои отцвели уже, и ни один цветочный ларек не работает», – рассказала она.




    Сейчас ни по их поселку, ни по району военных Екатерина Ивановна не видит. Говорит, есть в райцентре контора, там и с автоматами, и в форме сидят.

    «А у нас только комендант. Хотя на машинах патрули ездят – у нас же комендантский час действует, вот, проверяют, чтоб не нарушали. Кого поймают – если пререкаться не будет, то отделается общественными работами. Потому что у нас здания восстанавливают интенсивно: где стеклят, где пробоины от снарядов заделывают. А недавно иду мимо бывшего местного кафе… А оттуда музыка, голоса шумные. Неужели, думаю, даже кафе открылось? Зашла. Смотрю – там одни девчата. Объяснили мне, что теперь уж кафе – дело небезопасное, потому хозяин решил пока помещение под магазин перепрофилировать. Я им говорю: «Ну что ж, молодцы, дух боевой, музыку, вон, включили…». А они мне: «А мы тетенька, просто очень хотим уже нормальной мирной жизни». Я вышла из того кафе и заплакала: а я-то, я-то как хочу, чтоб она наступила. Но пока мы живем лишь ее иллюзией», – резюмировала женщина.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Вчера

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив