Княжество «Литва-Русь», лексические сходства и мой первый «майдан»

    «Путин — настоящее Хуйло, развязавшее кровавую войну между народами, которые могли, имели все шансы жить в мире, понимании и дружбе»

    <span>Вокруг парламента повстанцы соорудили баррикады, опутанные колючей проволокой, которая вся была унизана паспортами СССР и партийными билетами.</span> Вокруг парламента повстанцы соорудили баррикады, опутанные колючей проволокой, которая вся была унизана паспортами СССР и партийными билетами.


    Вильнюс – Киев, Январь 24 (Новый Регион, Александр Щетинин) – Люблю, проснувшись в субботу рано утром, сварить отличный литовский кофе, выйти на балкон, выкурить первую сигарету. Живу я сейчас в самом центре Вильнюса, в проулке, выходящем на проспект Гедемино, в нескольких сотнях метрах от парламента.

    Вчера ночью, гуляя около Сейма, вспомнил, что здесь и был мой первый «майдан» — 24 года назад — 11-13 января 1991 года. И только этой прошедшей ночью я понял, несколько был похож наш киевский Майдан 2013-14-го на тот, литовский 91-го.

    Те же костры, те же мужественные и светлые лица. Песни и национальные костюмы, народные танцы. Каждую ночь мы ждали штурма парламента советскими войсками, в городе уже были замечены русские танки. Накануне пролилась первая кровь, были первые жертвы, но литовские герои, как и наши украинские — не умирают.

    Вокруг парламента повстанцы соорудили баррикады, опутанные колючей проволокой, которая вся была унизана паспортами СССР и партийными билетами. Литовцы отказывались от символов советской империи.

    И несмотря на поздние ночи и висевшую в воздухе тревогу через дорогу от баррикад работало несколько кофеен. В одну из ночей, дай, думаю, зайду попью кофе и съем пирожное какое-нибудь, очень проголодался. Захожу, встаю в очередь и тут понимаю, что литовским я не владею, а парламент вообще-то обороняется от русских оккупантов, а я и есть русский, то есть представитель агрессора. И как меня встретят и воспримут литовцы, когда я заговорю по-русски? Доходит моя очередь, здороваюсь, спрашивая кофе и пирожное. «Prašom (пожалуйста), — радушно отвечают мне, улыбаются, варят и подают замечательный кофе, предлагают выбрать пирожку, интересуются, откуда я. »Я журналист, русский, из Сибири«, — отвечаю. »Сынок, пойми, мы не против русских, здесь, на площади стоят не только литовцы, здесь есть и русские и украинцы и беларусы. Мы хотим одного, чтобы Советский Союз оставил нас в покое, мы против советской империи, а русских людей, если они не считают нас врагами, мы любим и уважаем«, — на всю жизнь запомнил я эти слова. »Расскажи у себя в России, что здесь на самом деле происходит, напиши правду, потому что советское телевидение безбожно врёт, называя нас фашистами и националистами, а мы обычные люди, мы хотим одного — свободы и справедливости«, — попросили меня. Репортаж мой по телефону из революционного Вильнюса вышел тогда по главному телеканалу Кузбасса.



    Так вот, теперь про лексические сходства. Я не понимаю, почему многие имперские русские, большинство россиян, не понимают украинского языка, не понимают польского. А ведь между украинским и русским языками 62 процента лексического сходства, а между польским и русским — вообще 65 процентов. И вот какой интересный момент — украинцы, бывавшие в Литве, всегда поражались, сколько похожих, однокоренных слов есть в литовском и украинском языках. Ну ещё бы, государство ведь было одно, и в одном из вариантов оно называлось «Княжество Литва-Русь».

    Гуляю я вчера около Сейма, нахлынули воспоминания, нашёл даже ту кофейню, где той тревожной и тяжелой зимой 91-го пил кофе с повстанцами. И случайно знакомлюсь с литовцем, своим ровесником, разговорились. Он тоже, как и вся Литва был в те ночи около парламента, оборонял его.

    «Как тебя зовут?» — спрашивает. «Александрас, — отвечаю, — я русский, но живу сейчас в Киеве, получил постоянный вид на жительство в Украине, люблю эту страну». «А меня зовут Груодис (Gruodis), но ты наверно не запомнишь, это »декабрь« в переводе на русский», — и улыбается с прищуром. «Как это, — говорю, — не запомню? По-украински »декабрь« это »грудень«, а ты Груодис, очень легко запоминается». Улыбнулся Груодис и ещё раз уточняет: «А почему так, почему похожие слова, знаешь?». «Потому что государство было одно, что же тут непонятного», — отвечаю.

    Покурили мы с Груодисом («Декабрём») около парламента, повспоминали былые дни, поругали каждый свою власть, это только в империям ругать власть считается преступлением, моветоном и чем-то даже неприличным, а в нормальных странах — это обычное, нормальное и правильное дело. Договорились ещё раз встретиться и разошлись.

    И вот вспоминая сегодняшнюю ночную встречу и ночной разговор я думаю: «Мы все разные, но какие же мы все одинаковые, насколько в нас всех много общего и похожего и какой же всё-таки Путин — настоящее Хуйло, развязавшее кровавую войну между народами, которые могли, имели все шансы жить в мире, понимании и дружбе».

    Доброе утро, Литва и Украина! Вот нашей дружбе точно ничего не угрожает. Доброе субботнее утро всем!

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив