Жизнь в сердце войны: мы не выживаем, мы живем

    Местные обижаются и заметно грустнеют в лице от вопросов о том, как там можно выжить.

    Марьинку продолжают обстреливать из запрещенного Минскими соглашениями оружия, фото пресс-центра АТО Марьинку продолжают обстреливать из запрещенного Минскими соглашениями оружия, фото пресс-центра АТО


    Киев, Август 21 (Новый Регион, Владимир Шередега) - Мы садимся ужинать в одном из дворов на окраине Марьинки. На улице недавно стемнело, и над столом болтается знакомая с детства дачная лампочка, вокруг которой привычно кружат ночные мотыльки. А несколькими метрами выше над лампочкой небо время от времени разрезают ярко-красные трассеры, долетающие с вражеских позиций. До них отсюда – чуть меньше километра.  

    Хозяева в бодром настроении шутят и спокойно накрывают на стол. Ниже по улице раздается быстрая серия сравнительно слабеньких взрывов.

    – Это АГС. Ерунда. Ну, ничего. Как раз ночь подходит. Сейчас начнется, — говорит молодой парень, который только что водил меня на «экскурсию» по своему родному полуразрушенному поселку. Здесь в Марьинке давно уже научились узнавать по звуку, где АГС, где «Град», а где – гаубица.



    Аккомпанементом приевшейся стрелкотне раздаются первые артиллерийские залпы, и  амплитуда качающейся над столом лампочки растет. Мы садимся за стол и начинаем говорить. 

    – Когда в Марьинке начались первые бои?

    – Когда нас освобождали. Вот и прямо здесь, под домом, ДНРовцы залегли тогда, пытались отбиться. Было два снайпера, пулеметчик и гранатометчик. А мы лежали на полу и думали, что, если в ответ наш танк бахнет, то от дома ничего не останется.

    – Местных тогда еще много осталось?

    – Почти никого в городе не было. По всей улице тогда оставалось, наверно, семьи четыре. Всего по всей Марьинке было около тысячи человек. Если и того было. В основном оставались одни мужчины, которые вывезли семьи и присматривали за домом.



    – А сколько до войны здесь людей жило?

    – 17 тысяч.

    – Когда сепаратистов окончательно выбили из Марьинки?

    – Наши ребята зашли сюда 4 августа 2014 года. Марьинку брали добровольческие батальоны. Остановились тогда здесь возле нашего двора. Я предупредила, что, если пройдут дальше, сепаратисты могут выйти в спину. Наши пацаны заходили сюда вообще без никаких карт. Первые карты я им вручную рисовала, чтоб дать хотя бы приблизительно территориальную привязку.

    – С тех пор в поселке постоянно идут бои?

    – Тогда крепенько закусились на школе. Там такие подвалы, бетонные перекрытия, что сверху террористов было достать невозможно. В конце концов, наши выбили их из Марьинки и практически начали заходить в Донецк. Дошли до Трудовских, уже закупались там в магазинах, а потом вернулись обратно сюда. И теперь вот уже два года здесь идет бойня.



    – Что-то изменилось после Минских соглашений?

    – Пока нормально работала наша украинская артиллерия, было меньше проблем. Достаточно было показать направление, сразу же били. Сейчас артиллерия, если и работает, то с большим опозданием. Начинают давать ответку, когда нас уже часа полтора здесь обстреливают.

    – Какие в целом настроения у местных?

    – Они обрабатывались и до сих пор обрабатываются российской пропагандой. У нас ведь и близко нет здесь украинского телевидения, радио.

    Люди смотрят российские и ДНРовские каналы. Но для меня всегда было удивительно и непонятно, как люди могут нести бред о том, что по Марьинке стреляют украинские военные. За эти два года можно было уже отлично сориентироваться, что и откуда прилетает.

    Сепаратисты всегда работают с одних и тех же позиций. И сейчас вот тоже. По звуку все это прекрасно слышно.

    Несколько дней назад в дом этих людей прилетела вражеская мина и разрушила половину крыши. За пару дней они с помощью военных перетянули крышу заново. А за пару лет жизни в сердце войны под постоянными обстрелами не потеряли оптимизма, чувства юмора, надежды и веры. Веры в то, что когда придет долгожданный мир, весь Донбасс снова станет украинским.

    Они обижаются и заметно грустнеют в лице от вопросов о том, как там можно выжить. И только печально отвечают на них: «Мы здесь не выживаем. Мы здесь живем». 

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив