Друг-террорист и моральный выбор

    Нынешняя украинско-российская война поделила не только эти народы



    Киев, Октябрь 31 (Новый Регион, Вадим Довнар) – Когда говорят, что в Украине нет гражданской войны, а есть сопротивление внешнему агрессору и местному криминалу, это правильно. Как минимум потому, что лидеры сепаратистов никем не избраны, никого не представляют и ведомы руководством соседней державы.

    Однако и отрицать тот факт, что война отрезает многих из нас от тех, кто раньше по тем или иным причинам был близок, не приходится. Пожалуй, со времени Майдана у каждого украинца есть друзья или даже родственники, с которыми так и не удалось найти общий язык, и эти люди исчезли из круга нашего общения. Но одно дело, когда непреодолимый камень преткновения появляется между украинцами и украинцами, украинцами и россиянами. На самом деле, этим границы драмы не ограничиваются. Нынешняя украинско-российская война поделила не только эти народы, но, например, и белорусов. И хорошо бы, если бы дело касалось только разговоров, однако это уже не так.

    Вот вам ситуация. Более десяти лет у меня есть приятель Дмитрий. Некоторое время назад я даже мог называть его другом. Зла он мне и другим людям принес выше крыши. Но и добро с его стороны было. Будучи белорусом, я уехал в Украину, а он, тоже белорус, остался на родине. Следуя давней привычке обсуждать текущие политические события, мы переписывались, общались по скайпу. И хотя, будучи убежденным антикоммунистом, демократом и сторонником построения независимого национального государства, я знал, что собеседник считает себя сталинистом, льет слезы по СССР и терпеть не может ничего «нерусского», все-таки пытался общаться с человеком на уровне логики. Поскольку с этим у человека наблюдались явные проблемы, частенько споры прекращались намеренным переходом на обсуждение быта. Но и тут у собеседника было все плохо.



    Дело в том, что энное количество лет сталинист, проживавший на тот момент с семьей в двухкомнатной квартире, решил с товарищами провернуть квартирную аферу, собрав очень немалые деньги с доверчивых граждан. В результате нашлись те, кто куда хитрее Дмитрия. Они сбежали со всеми собранными средствами, оставив отдуваться за все нашего героя. Как результат он под уголовным делом о мошенничестве в особо крупных размерах, годами выплачивает дань, квартира продана, семья ушла, живет, где придется. И все это на фоне склонности к пьянству, уверенно перешедшему с годами в алкоголизм. Вплоть до белых горячек. В общем, сами понимаете, верить рассказам такого человека крайне сложно. Между тем, желая как-то сгладить невеселое существование товарища, я делал вид, что верил в его рассказы о том, как «Еду в метро, а напротив сидит Она. Тут все и началось».

    Через некоторое время в стране моего проживания началась война. И хотя с упоминаемым другом уже полгода не общался, – моего участия в событиях на Майдане его нежная душа не смогла перенести. От общего знакомого дошли слухи, что Дмитрий уехал к «сепарам». Дескать, кому-то он сам говорил, а телефон не отвечает. В переписке с минчанином мы охотно стебались, что наверняка наш персонаж сейчас «воюет» за столом у брата в Херсоне. Мол, такого вояку даже не шибко умные бойцы «Новороссии» не выдержат, да и откуда у этого 50-летнего маргинала взялась бы смелость на такое самоубийство…



    Между тем, прошло более двух месяцев и субъект нашего рассказа появляется опять в белорусской столице, встретился с упомянутым общим знакомым, и выяснились такие подробности, которых Дмитрий просто не мог бы знать, если бы действительно не побывал во временно оккупированном Донецке. Вот несколько выдержек из переписки с моим информатором:

    «Он по форме приперся. Снайпер с СВД, позывной Глюк» (есть фото Дмитрия с оружием. Не только с СВД, но и с «Мухой», – авт.)

    «Его бригада в гостинице «Европа» расселена, 30% русских, белорусов раз-два и обчелся» (видели фото из гостинницы», – авт.).

    «Знаешь, было дико слышать, как он с большим удовольствием об этом говорил, о братстве, сытой жизни и все такое. Говорит, что денег не дают, но жрать и пить вдоволь, курева нет».

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

    «Через Матвеев Курган (поселок в Ростовской области, – авт.) пересекал границу. Русские без проблем выпустили, сепараты только забрали деньги и рацию».

    «Каким-то начальником там стал. Через неделю укатывает обратно. Зачем в Минск вернулся? Я так понял, что он еще и снабженец по провизии и топливу, что-то по этой части».

    «Он в итоге напился, скандалить начал, плюс задирал людей, официантка вызвала ментов, и нас упаковали. Он еще сопротивление оказал и угрожал расстрелом. Меня не трогали, я бокал пива выпил, трезвый, спокойный, ему вломили».

    Тут стоит заметить, что два года назад этот персонаж приезжал в Киев, где получил приют у автора этой заметки, но тогда тоже напился, стал скандалить, разбил стекло в двери, залил пол кровью. Ему оказали медпомощь, но следы его ночевки пришлось срочно и не без проблем убирать.



    Теперь же о приютившем, о том, с кем его связывают годы дружбы он отзывается так: «О тебе сказал, что надеется тебя увидеть в прицел, мол ранит в ногу, возьмет в плен, выпьет водки и расстреляет».

    Каков эстет, а?

    А теперь, внимание, вопрос. Как бы вы поступили на моем месте? Сообщили бы в СБУ? Белорусский КГБ? Не предпринимали бы вообще ничего?

    «Сообщи знакомым из «Правого сектора». В официальные органы не обращайся», – советуют одни.

    Вариант, тогда можно не сомневаться в возмездии, не откупится. Но как же законность, которой мы так добивались на Майдане? Да и не хочу я, в общем-то, его смерти.

    «Это предательство, каким бы он ни был. Пусть сам пройдет свой путь, не вмешивайся», – считает давняя подруга.

    Но этот якобы друг, как вы видели, желает моей смерти. Идет война. Либо мы их изолируем, либо они нас.

    «Ты понимаешь, что, если ты что-то сделаешь этому человеку, то неизбежно становишься участником этой войны, ты готов к этому?», – спрашивает другой собеседник.



    Однако я в ней и так участвую как минимум информационно. Предлагаете позволить ему убивать (помогать убийцам)?

    «Ты понимаешь, что убьешь человека, по собственному выбору. Перейдешь от информационной к реальной войне».

    Так его посадят (в случае обращения в официальные органы). А иначе неизбежно убьют. Может, я его так спасу.

    «Не факт, что не убьют. Война».

    «Знаешь, почему я не пошел на фронт?, – спрашивает украинец с военной специальностью. – Я готов убивать, но не готов умереть. Следовательно, я не готов воевать, потому что буду бояться умереть. Это неправильно! Если эта позиция изменится, а она вполне может измениться – я пойду в военкомат. Но никто, кроме меня не примет это решение. Поэтому только твоя интуиция, сердце, совесть и мировоззрение решит вставшую перед тобой дилемму. Наши советы тебе не помогут».

    Разумеется, автор этой заметки никому не признается, какое в результате принял решение. Все вышеописанное было лишь для того, чтобы дать вам прочувствовать острие и этой грани войны. И пожелать никогда не оказываться перед таким выбором.


    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив