«Боинг «Норд-Ост» с маршрутом «Москва – Донецк» (ФОТО)

    «Какова следующая точка кровавого маршрута?»



    Москва-Киев, Октябрь 24 (Новый Регион, Вадим Довнар) – 26 октября 2002 года я, едва приехав в командировку в российскую столицу, стоял у оцепленного военными театрального центра на Дубровке. Казалось, что нахожусь в, так сказать, конечной точке маршрута, а ничего ужаснее или хоть близко похожего мне уже никогда не пережить.

    Напомним, 23 октября 2002 года в Москве чеченские террористы захватили здание, где в это время зрители (916 человек) с увлечением смотрели широко разрекламированный перед этим мюзикл «Норд-Ост». Вооруженные люди захватили безоружных, требуя у властей вывода федеральных войск из мятежной Ичкерии. На четвертый день осады спецслужбы провели операцию по освобождению заложников, результатом которой стала смерть 50 боевиков и 130 (по официальным сведениям) или 174 (по данным общественных организаций) зрителей.

    Ранним утром 26-го я приехал в Москву освещать события на Дубровке. Находясь в пути десять часов, не имел возможности смотреть телевизор или слушать радио. А потому недоумевал, почему бесчисленная журналистская братия устроила на подступах к ТЦ допрос вице-мэру Москвы Валерию Шанцеву. Последний выглядел очень бледным и рассеянным, что в первый момент, помню, я списал на его бессонную ночь. Потом коллеги рассказывали, мол, чиновник был сильно пьян. Что конкретно там говорилось, не слышал из-за невозможности пробиться сквозь толпу. Но вскоре мне сообщили, что пока я ехал, «случился штурм».

    Тогда мало кто мог представить, как это делается в России, не были известны подробности спецоперации. Я еще был способен шутить. Позвонив в редакцию, сказал: «Интервью с Мовсаром Бараевым (главарем банды) не будет. Его застрелили раньше, чем я доехал». Однако вскоре всем стало не до смеха. Помню, что впоследствии для моего репортажа с Дубровки в качестве заголовка редактор взял слова одного из первых очевидцев окончания спецоперации — «Повсюду трупы и кровища». Ничего этого я не видел, поскольку в помещение ТЦ посторонних не пускали еще долго.



    Вспоминается только, что через несколько часов после завершения штурма в районе злополучного здания внешне ничего не изменилось. По-прежнему стояло оцепление солдат внутренних войск, было перекрыто движение транспорта, в прилегающие дворы пускали исключительно по журналистским удостоверениям и паспортам, подтверждающим местную прописку.

    В здании Совета ветеранов, где разместился временный пресс-центр, работал телевизор с ужасным качеством звука. «...Мы не смогли спасти всех. Простите нас», — отметило журналистское сознание хорошую работу спичрайтера в траурной речи президента Владимира Путина.

    В это время кто-то из коллег уже сидя отсыпался после тяжелой ночи, кто-то спешно писал репортаж, кто-то диктовал информацию по телефону. Каждого выходящего к журналистам из-за ограждения забрасывали вопросами. Самые обсуждаемые темы — применялся ли во время штурма газ и сколько погибших среди заложников.

    По возвращении в родной город мне неоднократно все это снилось. Не давал покоя вопрос, почему террористы, позиционировавшие себя как смертники («клянемся Аллахом, что хотим умереть больше, чем вы хотите жить»), заминировав зал, так и не привели в действие свою адскую машину? Ведь из всех доступных сведений становилось ясно, что времени для этого у них было предостаточно. Вопросы все множились, и в поисках ответов я много общался с теми, кого тема терроризма интересовала и раньше, кто так или иначе имел отношение к российско-чеченской войне вообще и к «Норд-Осту» в частности.



    Так я познакомился с бывшим полковником ФСБ, эмигрантом Александром Литвиненко, утверждавшим, что взрывы жилых домов в 1999 году — часть операции «Преемник» (речь о взращивании рейтинга Путина после ухода из власти Бориса Ельцина, – ред.) Этот мужчина производил, конечно, впечатление человека одержимого.

    Но многое из того, что он рассказывал, так и не было никем опровергнуто. Например, в одном из интервью он поведал следующее: «В театре вместе с бараевцами был Ханпаш Теркибаев (это подтверждают фотографии и свидетельства очевидцев, – ред.). За три часа до «удачной операции по освобождению заложников» он залез на крышу и стал стрелять в воздух. Руководство «Альфы» объявило, что начался расстрел заложников, и бойцы полезли на крышу. Ханпаша вывели, а сами начали операцию по захвату. Через два месяца этот деятель появился на сессии ПАСЕ вместе с Дмитрием Рогозиным. Ханпаша пыталось допросить ФБР (они расследовали теракт, поскольку в театре погиб гражданин США). Однако, как только об этом узнали в ФСБ, Теркибаев погиб в автокатастрофе».

    Несколько позже про Ханпаша Теркибаева упоминала в беседе со мной и известная российская журналистка Анна Политковская, как известно, побывавшая на обеих чеченских войнах и лично носившая продукты заложникам «Норд-Оста». Удивительно, кстати, как легко с ней было связаться — не зная мобильного номера, я просто позвонил в «Новую газету». О Чечне и терактах она могла говорить долго, «странными» фактами просто сыпала.

    7 октября 2006 года, через два месяца после нашего интервью, Анну убили в подъезде собственного дома.



    А уже 23 ноября того же года мучительной смертью умер Литвиненко. Его кто-то отравил радиоактивным полонием-210. За несколько дней до этого трагического случая Александр обещал в ближайшем времени доказать, что к убийству Политковской причастна российская власть.

    Сколько воды утекло с октября 2002 года! Мы теперь знаем, что «операция по спасению» не предполагает сохранения жизни всех. Как было с «Норд-Остом» и позже с погибшими детьми Беслана. Что для того, чтобы картина войны представала в черно-белом варианте, то есть, исключительно как борьба хороших и плохих парней, можно расстреливать неугодных свидетелей вне поля боя. Как стреляли спецназовцы уже в плененных и выведенных за пределы театрального центра захватчиков Бараева. Знаем, что врагов путинской власти можно уничтожать и на территории иностранных государств. Как это было с Зелимханом Яндарбиевым, Александром Литвиненко и, вероятно, Борисом Березовским…

    Захват театра на Дубровке, разумеется, не стал последним терактом. Чуть ли не каждый год жертв террора становится все больше. Сперва, террористы появились в соседних с Россией странах. Так, в 2011 году, например, кто-то взорвал метро в Беларуси. Гремели одиночные взрывы периодически в Украине. И почти каждый раз выплывали «интересные» детали, совпадения, странности, не позволявшие безоговорочно верить ни властям, ни тем, кто их опровергал.

    Развязывание Россией войны на востоке (пока?) Украины стало воистину революционным историческим событием по многим показателям. В частности, выяснилось, что страдавшая и страдающая от терроризма антиимперских повстанцев страна, для достижения своих геополитических интересов может сама делать ставку на это чудовищное явление. Более того, ставить его проявления на поток, когда захватчики уже не гнушаются угроз взрывать электростанции, вроде как забыв, что на украинской земле они якобы для защиты людей, а большинство населения страны – агрессора еще и рукоплещут убийцам.

    «Боинг «Норд – Ост» долетел из Москвы в Донецк. Какова следующая точка кровавого маршрута?

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Вчера

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив