Дудочка кремлевского крысолова

    Запад не готов вести с Россией войну

    Россией была успешно создана глобальная система заражения массового сознания Россией была успешно создана глобальная система заражения массового сознания


    Киев Март 09 (Новый Регион, Алексей Кафтан) — Осознание того факта, что Запад и страны, стремящиеся войти в правовое пространство Запада, находятся де-факто в состоянии войны с Россией стало настоятельной необходимостью.

    Безоговорочная ретрансляция за рубежами РФ понятия «вторая Холодная война» является, по сути, заявкой на право России на подобную реконструкцию. Несмотря на то, что ее экономический, научный и ресурсный потенциал не идет ни в какое сравнение с советским; что Москва растеряла всех союзников; что она не может предложить никакой позитивной и ориентированной на будущее повестки дня, никакой перспективной и легко воспроизводимой идеологии, никакого сколько-нибудь привлекательного общественно-политического шаблона, Россия всё ещё рассчитывает на победу в идеологической войне, в войне мифов, блефов и страхов  – и, увы, у неё есть для этого основания.

    Принятие термина «война» подразумевает и переход в состояние войны, а значит — и прекращение дискуссий с врагом. Врага нужно не убеждать, а побеждать, уничтожая. И если Россия целенаправленно шла по этому пути на протяжении последней дюжины лет, то Запад до сих пор остается в рамках дискуссионной парадигмы, в которой диалог выступает едва ли не сакральной ценностью, а потому его ни в коем случае нельзя прерывать. Запад не готов вести с Россией войну, пусть даже информационную. Он разоружен и не отмобилизован перед атакующим противником.

    Эта одержимость закономерно стала объектом российской атаки, причем речь идет не о классической пропаганде, не о внедрении в общественное мнение Запада российских версий тех или иных событий, осмысливаемых в рамках единой логики, а о замене самой логики западного восприятия. Задача России — деструкция западного сознания, замена его ценностной системы и увода в другую, параллельную реальность.



    Больше чем пропаганда

    Фактически Россией за последние полтора десятилетия была успешно создана глобальная система заражения массового сознания набором идей и мифов, которые, в своей совокупности, являются ничем иным, как деструктивным мыслевирусом. Эта структура построена на тех же принципах генерации, распространения, воспроизведения и модификации вредоносного информационного содержимого, что и структуры распространения деструктивных кодов в области ІТ. Россия прошла путь от дихотомии мир/война не к наивному оруэлловскому отождествлению «война есть мир», а к переходу понятийного набора в иную плоскость, которую можно определить как «мировойна». Военные действия гибридного типа здесь лишь частный случай. «Миротворцы» в Осетии и ПМР, «зеленые человечки» в Крыму, «отпускники» и «заблудившиеся» на Донбассе, «легитимные союзники» в Сирии выполняют, прежде всего, вспомогательную функцию овеществления контроля. Новейшие информационные технологии и методики манипулирования массовым сознанием используются для реализации целей, по сути своей, архаичных.

    Модель олигархически-корпоративного авторитаризма, которую российские элиты начали выстраивать еще при Борисе Ельцине, является в этой системе одновременно и заказчиком, и архитектором, и продуктом масс-медийного, и, шире, социально-коммуникационного комплекса. Этот комплекс включает в себя весь спектр каналов распространения информации: ТВ, печатные и электронные СМИ, социальные сети, общественные движения, слухи, и этические установки, причем, как опирающиеся на предлагаемую идеологическую модель, так и оппонирующие ей.  Такая глобальность комплекса обеспечивает ему господство над смысловым полем, позволяя, тем самым, диктовать общемировые правила игры, основные элементы которой – деформация, деконструкция и рекомбинация. Мир разбивается на кубики «смыслового Лего» и их комбинации-полуфабрикаты. «Либералы сидят на зарплатах у Госдепа» — кубик, «Госдеп хочет лишить Россию ресурсов», — кубик, «Сирия – исконно русская земля» — кубик – и так далее, таких деталек конструктора вброшено в оборот несколько десятков, и выигрывает эту битву тот, у кого в руках станок по производству новых кубиков. Вы можете отрицать предлагаемые прописные истины, но вы не можете их игнорировать, находясь в состоянии дискуссии, а если вы не воюете – вы дискутируете, и перед вами не враг, а противник. И, напротив, если вы – на войне, то ни о какой дискуссии нет и речи, и вы просто игнорируете конструкции врага, элементы его, враждебного вам «Лего», отметая их сразу и заполняя пространство своими построениями, которые с вражеским «Лего» не стыкуются в принципе.



    При таком подходе речь идет только о конструировании из готовых блоков и о максимально плотном заполнении полок условного магазина «идеологических конструкторов» своими наборами, с тем, чтобы наборы конкурентов просто потерялись на их фоне. Единственное, о чем в этом случае следует позаботиться, так это о том, чтобы ваш набор был проще и понятнее при сборке – по сравнению с конкурирующим.

    Ни о какой истине при таком подходе речь уже не идет. Любая логика вне сборки предложенного набора автоматически выпадает из рассмотрения. Никого, к примеру, уже не смущает, что дистанция от екатерининской Новороссии до «Новороссии» нынешней такая же, как между заложенным Екатериной Херсоном и античным Херсонесом. Который, в свою очередь, вдруг оказывается «сакральным местом» – причем, никто не задумывается особо над тем, что бы это значило. В общепринятом сегодня в мире смысловом пространстве это вообще ничего не значит – но это и не важно! Пространство живых, сложных и текучих смыслов заменяется сборкой из готовых деталей. По мере надобности, в такой конструктор добавляются и новые элементы. В нашем случае это стандартный наборчик «Новороссия», дополняющий основной комплект, и деталька «сакральный Херсонес», употребляемая при сборке конструкции под названием «Крымнаш».

    Иными словами, вместо описания событий в мире – пусть даже искаженного, необъективного, тенденциозного, но, тем не менее, прочно связанного с реальностью, Россия предлагает занятную игрушку – конструктор мифов. Его связь с реальностью – минимальна, на уровне связи машинки из Лего — с реальным автомобилем. Но инфантильные потребители этого конструктора легко принимают подмену. Никакой логики, никаких доказательств того, что собранная ими из предложенных деталей машинка из Лего равна настоящему автомобилю, им не требуется: они видят внешнее сходство, и этого достаточно. Требуется лишь одно: устройство элементов такого конструктора должно обеспечивать их хорошее сцепление друг с другом.



    Чем безумнее и ярче полученный таким образом миф – тем лучше; тем больше у него шансов стать альтернативой сложной логике, описывающей реальную жизнь, и требующей для своего усвоения многих лет усилий, образования и скучного, рутинного труда.

    Итак, Россия успешно строит параллельный мир, мир инфантильных смыслов, не дискутирующий с западным в попытках наилучшего объяснения реальности, а вытесняющий его из сознания аудитории, подвергаемой такой обработке. Новая мифология, по замыслу её творцов, должна затем овеществиться, став основой нового, а, точнее, старого, созвучного временам пророчества о Третьем Риме, но уже вполне материального мира, существующего пусть на задах, на задворках, даже на помойке современного ему Запада, но, тем не менее, совершено реального. Такое мифотворчество есть акт творения, в самом что ни на есть постмодернистком смысле. В отличие от всеохватывающего и все объясняющего античного мифа, связанного строгой логикой и проходной структурой, этот миф дискретный и алогичный, существующий не в последовательных повествовательных формах, а лишь в виде свободно комбинируемых или даже совершенно не связанных между собой дискурсов. Это делает его очень мощным средством влияния на массовое сознание, поскольку, перекрывая всю социальную действительность, он содержит минимум информации о реальности, формируя эмоционально окрашенное и некритичное отношение к ней. Здесь можно согласиться с французским философом Роланом Бартом, когда он говорит, что миф не является ни прямым обманом, ни признанием истины, и что ему удается избежать этой дилеммы, нейтрализуя идеи и превращая тем самым «историю» в «природу».

    В этом контексте понятие «исконности», к примеру, является вневременным дескриптором. «Киевская хунта» по самой своей природе не может не распинать «мальчиков в трусиках», а «русская девочка Лиза в Германии» не может не быть изнасилована. Всё это настолько очевидно и безальтернативно, что поиск доказательств такого распятия и насилия представляется ненужной формальностью, и чуть ли не попыткой сокрытия Истины. Православный большевизм здесь вполне уживается с культом потребления, а ненависть к Западу – со стремлением «свалить из этой страны». Владимир Путин в этой системе координат получает куда больше прав и оснований отождествлять себя с государством, нежели Людовик Солнце. В общем, налицо не просто деконструкция реальности, но создание на её развалинах альтернативного ей мира, мало чем отличающимся от литературного, но воспринимаемого как реальный. При этом стоит отметить, что полученный на выходе миф оказывается вполне самодостаточной и самоподдерживающейся системой.



    Русский Протей

    Едва ли творцы российского мировоззренческого чуда штудировали теоретиков постмодернизма или черпали вдохновение в романах Берроуза и Пелевина. Творцов этих, надо сказать, было великое множество, и говорить о связи между ними и о некоем Суперплане, объединенном общей логикой здесь, конечно же, не приходится. Вместе с тем, это как раз тот случай, когда безумие создается со всей возможной рациональностью. Легитимация власти посредством создания государства-симулякра, функционирующего с помощью институций-симулякров, и симулякра национальной идеи на практике себя полностью оправдала. Российский проект оказался, пожалуй, первым случаем достижения тотальности упомянутых уже дискретных мифов. Рабочий с Уралвагонзавода может искренне верить в концлагеря для русских или защищать родину под Марьинкой. «Креакл» может сколько угодно измываться над «скрепами» и потешаться над Мордором. Либерал в изгнании может сколько угодно предрекать экономический армагеддон.

    Эмигрант в Берлине может сколько угодно ненавидеть «чурок понаехавших». И все они при этом – все одновременно — остаются в рамках парадигмы осажденной крепости и вероятности «окончательного решения российского вопроса», независимо от того, какой знак к ней приставляют. Забавно, но в этом есть что-то эсхатологическое. Впрочем, Конец Света  –  важнейшая реперная точка мифологического сознания. К слову, и нынешний российский державный миф, и оппозиция к нему, мечтающая о «крахе Мордора», заточены под реконструкцию «Золотого века», которая и должна наступить после Конца Света. И это тоже воспринимается как данность всеми сторонами, безотносительно к их точкам зрения. Занятно, что такой же реконструкцией, хотя и на свой манер, занимается и Исламское Государство. Это, к слову, далеко не единственное его сходство с современной Россией.



    Еще одно положение, успешно объединяющее этот миф в единый монолит – возведенная в абсолют установка «Все лгут». С одной стороны, она служит максимальной апатизации и атомизации общества, тем самым снижая шансы революционного сценария. С другой – кооптирует в систему «среднего россиянина», вовлекая его в игру, безальтернативно воспроизводящую режим, независимо от смены персоналий у власти. Это эффективное технологическое know how блестяще реализовано современной российской властью. Хотя, надо признать, что предпосылки и основные компоненты этой технологии были созданы задолго до ХХІ века.

    Установка «все врут, а если врут все, то ложь – норма» лежит также и в основе российской пропаганды. Основная стратегия здесь – забивание информационным мусором всех доступных медийных каналов так, чтобы исключить целостное и критическое восприятие информации, и чтобы даже достоверная информация оставляла ощущение, как минимум, недосказанности. При этом, воспроизводство хаоса становится уже неконтролируемым процессом, поскольку к «ольгинским» функционерам неизбежно присоединяются энтузиасты-добровольцы: фрики-одиночки, эмигранты, остающиеся в российском смысловом и ценностном пространстве, и иностранные коллаборанты, а также сторонники различных маргинальных движений. В этот шаблон вписывается и обычай официальной Москвы подражать коту Шредингера: «есть войска – нет войск», «Крым сам ушел – ему все же помогли», «беззащитный бомбардировщик – выполнял боевое задание», «Гейропа – Неонацистская Европа», «НАТО – бумажный тигр» и «НАТО – угроза России» и т.п.

    Включение Путиным «режима безумца» – ядерный шантаж, постоянное повышение ставок, варваризация и дегуманизация зоны конфликта – частный случай этой же практики. Дебальцевская мясорубка в нарушение соглашений, как и убийство мирных граждан в Алеппо, имеют целью не просто запугивание, а декларирование «Бога нет, мне все дозволено» в стиле Ивана Карамазова. При этом, Путин пребывает в полной уверенности, что Запад, всё ещё находящийся в плену «дискуссионного» и «договорного» подхода, не ответит России тем же. Таким образом, сохраняя систему прогностических ориентиров для себя, Россия отправляет Запад в плавание без берегов и ориентиров, когда все логические прогнозы разбиваются о демонстративную алогичность поведения московского лидера.



    В поисках эффективного ответа

    Как следует из этого несколько затянувшегося экскурса, борьба с российской пропагандой как таковой может быть лишь ограниченно эффективной, по той причине, что собственно пропаганда, понимаемая как сознательное искажение информации, это лишь часть выстроенной Россией манипулятивной системы.

    Но даже в рамках такой, заведомо малоэффективной стратегии, разоблачение фейков никогда не будет поспевать за их генерацией, и не сможет хотя бы приблизиться к ним по скорости и площади распространения, без затрат, сопоставимых с оборонными. Для эффективного ответа нужно комплексное противодействие мифотворчеству, не ограниченное одной только контрпропагандой. Рассчитывать на то, что в России холодильник победит телевизор в обозримой перспективе не приходится, как раз в силу ее мировоззренческой архаизации. Зато сама Россия достаточно успешно заражает своей архаикой остальной мир.

    Между тем, главной точкой приложения усилий является сегодня как раз противодействие «ольгинским троллям», Первому каналу и другим масс- медиа, зомбирующим преимущественно постсоветскую аудиторию. Так, еще в июне прошлого года Евросоюз одобрил план борьбы с российской пропагандой. Программа предусматривает «открытый бюджет», и ее реализация уже осенью привела к созданию в рамках административной структуры ЕС группы East Stratcom Team, призванной вести разъяснительную работу. Еще одно направление работы – сотрудничество с НГО, повышающими уровень осведомленности публики о политике дезинформации, которую проводят российские СМИ. В ноябре стартовал сайт, готовящий еженедельные обзоры российской дезинформации. Наконец, с фейками, распространяемыми каналами Sputnik и RT должны сообща разбираться национальные регуляторы, в том числе, через Европейскую регуляторную группу. Местные же СМИ на кремлевских зарплатах из внимания Брюсселя выпали в принципе.



    Кроме того, в ряде стран-членов союза запущены собственные проекты, также направленные на борьбу с российской дезинформацией: это государственные телеканалы, гражданские кампании, сайты, страницы в соцсетях.

    Увы, результаты всей этой работы выглядят до неприличия скромными, а с учетом затрат на них – просто провальными. Отдельной проблемой здесь являются критерии оценки эффективности и методология таких оценок – но это уже отдельная, и тоже непростая тема. Однако в целом неэффективность, увы, налицо.

    В свете изложенного выше, нет оснований полагать, что эти методы смогут стать эффективнее в дальнейшем. Сама точка приложения усилий выбрана неудачно.  А выбор её продиктован уже упомянутой уязвимостью Запада: почтением к диалогу и к плюрализму мнений.

    Эту уязвимость на полную мощь, и с большим успехом, используют российские СМИ. В частности, регулярные наказания той же RT британским регулятором Ofcom за систематическое нарушение стандартов журналистики выставляется ими как наступление на свободу слова.



    Необходимые выводы из явно неудачного опыта так и не сделаны. В очередные провальные проекты продолжают вкладываться усилия и средства.  Так, в январе лидеры ЕС поддержали высказанную Петром Порошенко идею о создании общеевропейского телеканала для борьбы с российской пропагандой. Смысл этого проекта вызывает большие сомнения. С одной стороны, под ту же цель можно «заточить» имеющиеся мощности, вроде Euronews, а не строить новую структуру с нуля. С другой, опыт работы и Euronews и BBC ясно демонстрирует, что разные национальные команды подают один и тот же сюжет на чувствительную тему с разными смысловыми и эмоциональными акцентами. Это объяснимо и нормально в «мирных условиях». Но информационная война предполагает согласованные действия.  А опыта согласования и взаимодействия в военных операциях такого рода в Европе нет.

    Тем же порочным путем создания «правдивого информационного потока» идут в борьбе с российской пропагандой и Соединенные Штаты, обращаясь к практикам времен Холодной войны, с «голосами», альтернативными официальным голосам Москвы. К примеру, в минувшем августе Вашингтон открыл грантовую программу на $500 тыс. для русскоязычных журналистов из стран Балтии. Объявление на сайте посольства США в Вильнюсе гласило: «Поскольку российская пропаганда и дезинформация усиливается, медиа во всех трех [балтийских] странах нуждаются в навыках и инструментах борьбы с ними путем основанной на фактах, достоверной подачи новостей».

    В ноябре прошлого года, выступая на слушаниях в сенатском комитете по иностранным делам, заместитель помощника госсекретаря США по делам Европы и Евразии Бенджамин Зифф сообщил, что в 2016 финансовом году  бюджет программы на поддержку гражданского общества и независимых СМИ в Евразии и Юго-Восточной Европе, куда включена и Россия, должен увеличиться на 26% и достичь $83 млн. Но и тут речь идет, опять-таки, об ассигнованиях на контрпропаганду, которую  американская сторона понимает как поддержку независимых СМИ, разоблачение ложных утверждений, а также на укрепление потенциала гражданского общества, и на доступ к высококачественной информации на русском языке для стран региона.



    По словам Зиффа, такое расширение бюджетной строки предпринято согласно предложению Барака Обамы. Разумеется, эту сумму трудно сравнивать с $1,4 млрд. для обеспечения работы пропагандистской машины, которая подает видение Кремля на события в мире на 30-ти языках, охватывая 600 млн. человек в 130 странах, в рамках которой используются, в том числе, и фиктивные неправительственные организации. Кроме того, опровергнуть тезис «все врут», который использует российская пропаганда, в условиях информационного хаоса непросто – а если уж называть вещи своими именами –попросту невозможно. К тому же, финансирование, что «от Госдепа», что от какого-нибудь «Российско-польского центра диалога и согласия» насторожит часть аудитории. Как, впрочем, и закрытая информация о происхождении денег вкупе с неясной структурой собственности СМИ – а расчистка этих авгиевых конюшен продвигается очень медленно.

    В списке приоритетов военного бюджета США, программы, направленные на реализацию американской «мягкой силы», и сдерживание российского милитаризма по-прежнему уступают проблемам борьбы с Исламским Государством. К слову, в новом бюджете США на кампанию против ИГИЛ, включая информационную борьбу с ним, предусмотрены те же $1,4 млрд.

    На этом фоне $117 млн, направленных на «противодействие российским агрессивным действиям в Украине» и $51 млн. для противодействия давлению России и ее дестабилизирующей деятельности в Молдове и Грузии, что также подразумевает борьбу с пропагандой, выглядят скромно. Хотя, надо сказать, что по сравнению с ноябрем 2015 года, объем финансирования противодействия гибридной российской агрессии в Украине был увеличен чуть ли не вдвое: впервые с середины 2000-х Украина вернулась в первую десятку реципиентов американской финансовой помощи. В 2015 году она заняла девятое место, между Танзанией и Угандой, получив $514 млн. В этом году Киев может выйти на шестое место, обогнав Нигерию, поскольку планирует получить от США «на укрепление демократии, поддержку экономических реформ и усиление борьбы с коррупцией», а также на военно-политические цели уже $630 млн. Сумма кажется небольшой, но тут вопрос — с чем сравнивать. К примеру, в прошлом году агентство международного развития США в форме кредитных гарантий предоставило помощь на развитие малого бизнеса в 23 странах на сумму $695 млн.



    Вполне вероятно, что где-то в дебрях этой цифры предусмотрены и расходы на поддержку усилий Украины по борьбе с соседской пропагандой. Помогать Киеву в развитии собственного «министерства правды» Вашингтон не намерен, об чём посол Джеффри Пайетт высказался вполне однозначно. Но у частных, гражданских и неправительственных проектов, как информационных, так и направленных на повышение стандартов информационной гигиены, шансы на поддержку неплохи. Есть только одно «но»: проблему демифологизации России, не столько как территории, сколько как надтерриториальной, всемирной общности, эти проекты не рассматривают в принципе.

    А без слома российского мифа любая контрпропаганда будет априори неэффективна. Здесь необходим комплексный подход, включающий работу и с восприятием, и со смыслами, и с культурными стереотипами. Но плана такой борьбы сегодня нет. И стратегии её сегодня нет, даже в самых общих чертах. И попыток, хотя бы самых начальных, разработки такой стратегии – тоже нет. И даже понимания необходимости её разработки, необходимости жесткого, директивного отказа от дискуссий мирного времени, и перехода к прямой идеологической войне – такого понимания тоже нет сегодня на Западе.

    Между тем, Россия ведет против остального мира самую настоящую войну, где дерутся – насмерть, где в ход идут все средства, и в рукопашной нет запрещенных приемов. Её цель – не компромисс, не примирение, не ограниченное усиление своих позиций, а полный разгром противника, полная дезинтеграция западного сознания, западной системы ценностей, западной культуры и демократической традиции.

    Война уже идет – но ни Запад в целом, ни США, ни ЕС, ни даже правительства постсоветских стран всё ещё не осознали жесткости и масштабов российской информационно-мифологической агрессии. Россия безнаказанно атакует их, и не встречая отпора, легко уничтожает намеченные для ударов цели в сознании миллионов людей, низводя их до состояния полузомби-полуроботов, марширующих в никуда под незатейливую мелодию.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Вчера

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив