Страна победившего рабства

    Рабство – тяжелая болезнь российского социума

    Страна победившего рабства Страна победившего рабства


    Вот что бы в России ни реализовывали, результат получается почему-то всегда один: реализуется вариант рабства, и почему-то всегда только он. Началось все еще в Великом княжестве Московском, примерно в веке XIV, когда из уже распадающейся соседской общины стали лепить крестьянскую общину. Навязывали это сверху путем коллективного сбора налогов, систему которых заимствовали у Золотой Орды. Княжеским мытарям удобно было облагать налогом целиком поселение, чем индивидуально решать вопросы с каждым селянином. Правда, тогда еще это все было не столь упорядоченным, не столь гладкой системой, и вольности определенные сохранялись – можно было или к Белому морю бежать, или с буйной головой в казачьи воровские ватаги Дона и Волги подаваться.

    Потом с течением времени закабаление люда в княжестве усиливалось, а былые вольности низводились под корень. Даже вечевые колокола Новгорода и Пскова в ссылки отправляли, чтобы не были напоминанием о былых вольностях боярских республик. Известный кровавый тиран, первый царь – Иван IV, более известный как Грозный – так вообще учинил в Новгороде великую резню, фактически второй раз после князя Александра Невского, полностью поменяв коренное население бывшего вольного города. Да и самой Москве тогда досталось – искали соучастников «новгородской измены».

    Но это все дела минувшие, разве что вспомнить о «просвещенном» царе Борисе Годунове, который на общем фоне выделялся образованностью. Но и тот вошел в историю как основоположник окончательного закабаления крестьян – именно он ужесточил нормы крепостного права. Вообще следует отметить, что крестьяне, даже те самые черносошные, вроде лично свободные – были жестко привязаны к земле, покинуть свой удел они фактически не могли, только бежать на Вольный Дон или Волгу.

    Да, конечно, когда говорят о тех нелегких временах, выделяют и сословное деление, но это было просто ранжированное рабство. Даже российское дворянство до подписания императрицей Екатериной II в 1785 году знаменитой «Грамоты на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства», мало чем отличались от своих крепостных. Весь этот блеск дворянского сословия – короткий XIX век, а до того — служивое тягло «За веру, царя и отечество», и никаких феодов: земли-то казне принадлежали. Донские казаки и то посвободней были до войны Емельяна Пугачева на Волге.

    Первой попыткой преодолеть веками культивировавшееся рабство стал императорский манифест 17 октября 1905 года. Правда, закончилось все весьма плачевно, для всех. Первая русская революция 1905-07 годов была фактически репетицией 1917 года с его стремительной и молниеносной сменой власти и векторов развития страны.

    Надо отметить один весьма важный момент – большевики не просто использовали террор для обуздания разгула вольностей и борьбы за свою власть, они сделали террор четкой и отлаженной системой воздействия на общество. Недаром ведь устроители Третьего Рейха учились и перенимали опыт по части террора у СССР, например, концентрационные лагеря, подавление воли людей через голод и другие «важные практические навыки передовой страны Советов».

    В этой системе одну из центральных ролей играл орган исполения террора, который много раз менял свое название – ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-КГБ-МБР-ФСК-ФСБ. Эти зловещие аббревиатуры скрывали под собой худшие стороны иезуитских приемов обмана и манипуляций, а также садизм и жестокость, которым позавидовали бы некоторые особо рьяные отцы Святой инквизиции и даже штатный палач Ивана Грозного, «зверь во плоти» Малюта Скуратов. Из этого зловещего органа и вышли практически все современные «рыцари бесчестья», управляющие российским государством. Правда, они тоже рабы, хотя и особо привилегированные, но абсолютно несвободные ни в действиях, ни даже в мыслях. Они – рабы собственной системы, неспособные жить вне ее.

    Поэтому удивляться тому, что Россия вновь оказывается страной победившего рабства, не стоит. К этому располагает пятисотлетняя российская история, выкристаллизовавшая модель неорабовладельческого строя, достаточно устойчивого относительно внешних и внутренних общественно-политических катаклизмов

    Да ладно – скажет скептик, современная Россия имеет все внешние признаки демократического государства, просто во власть пролезло всякое отребье, лишенное человеческого облика, кроме телесной оболочки. Да, с этим трудно поспорить, но ключевой  момент — они пролезли в эту власть.

    Вообще, одним из самых ярких признаков раба является отнюдь не его принадлежность в качестве вещи, это скорее следствие. Главным признакам раба является то, что он следует инстинктам, а не руководствуется общественно-полезными нормами жизни, или, тем более, законами. Раб – всегда нигилист по отношению к закону. Инстинкты требуют мгновенного их удовлетворения, а закон может в то же время затянуть решение проблемы и не дать столь желаемого быстрого эффекта.

    Закон – это всегда безопасный способ общественной жизни, правда для этого закон должен быть действующим, реализуемым через механизмы его исполнения, а не номинально существующим актом, на который все кивают, но никто не торопится соблюдать. Реально действующий закон – это всегда плод договоров и компромиссов в свободном обществе. Раб же предпочтет волю господина, с одной стороны, как четкое указание к действию, с другой – как индульгенцию, оправдывающую эти все его действия. Для раба закон – это всегда препятствие, мешающее ему следовать своим инстинктам.

    Тут скептик язвительно заметит – как же Революция? Ведь это не пахнет соблюдением закона, скорее совсем наоборот – торжеством мрака и насилия. А революция – это действительно особый случай – она выходит на первый план тогда и только тогда, когда становится невозможным изменение закона путем договоров и компромиссов. В этом случае больше не работают обратные связи, а существующий закон явно превращается в рудиментарный формальный акт, никем уже не соблюдаемый.

    В предреволюционный период общество начинает скатываться к неуправляемому хаосу. Первое время после революции именно неуправляемый хаос правит обществом, до тех пор пока не появляется новый закон, нормализующий общественные отношения, приводящий их к некоему подобию порядка. И чем быстрее такой закон реализован, тем короче период неуправляемого хаоса, тем больше возникающий динамический хаос похож на подобие порядка.

    Раб может даже вцепиться в глотку своему хозяину, но он не склонен к компромиссам и договорам. Раб хочет все и сразу, он не склонен делиться, не признает своей ответственности. Раб больше требует – «Дай! Дай! Дай». И не важно, чего он хочет – главное, чтобы его прихоти были удовлетворены. Это, кстати, отличает состояние рабства от взятия на себя ответственности и обязательств свободным человеком. Свободный человек не становится рабом, когда принимает к исполнению определенные обязательства по отношению к другому человеку. Это как раз реализация того самого принципа договоров и компромиссов между людьми, из которого и рождается закон. Свободный человек всегда свободен, даже если обвешан обязательствами, но он берет их на себя и выполняет всегда осознано.

    Однако вернемся в наши дни. В Москве произошел вопиющий случай – компания молодых людей левых убеждений перед музеем ГУЛАГа повесили фигуру Александра Солженицына. Можно, конечно, по разному относиться к покойному, любить или не любить его творчество, принимать или не принимать его взгляды. Важно другое – сохранять при этом собственное человеческое достоинство, не скатываться до уровня быдла, не признающего никаких законов и морали.

    Если уж на то пошло, то Александр Солженицын – яркий представитель русской неоимперской мысли. Не вульгарного «крымнаша», а достаточно строгой и четкой логической системы, спорной, но по крайней мере он говорил об интеграционных процессах, а не о войне и контроле над какими-то территориями. Жизнь, правда, его систему не приняла, все обернулось в привычную имперскую модель контроля над территориями.

    Вот этот мерзкий эпизод очень ярко высвечивает рабскую идею вцепиться в глотку хозяину, или даже любому свободному человеку. Раб, хотя и мечтает об этом, но боится это сделать, он лучше сорвет зло на более беззащитных – пнет пробегающую мимо дворняжку. А особое удовольствие для раба – надругаться над трупом свободного человека, или даже такого же раба, как он. Вот именно это и произошло – покойный Александр Солженицын стал жертвой таких закостенелых рабов, впитавших рабское сознание и не понимающих глубину своего падения. Им кажется, что они совершили подвиг, а на самом деле ярко проявили свое рабское нутро.

    Хотели бы опровергнуть – сели бы и поработали с архивами, документами, написали труды по темам исследований поднятых Александром Солженицыным. Может, действительно нашли бы опровержение его утверждениям и выводам. Но это же скучно, да никто не увидит, а так пнули труп и все их заметили, масс-медиа разнесли эту весть по миру, а геростратова слава – это тоже слава, как ни крути…

    Кстати, в заключение можно отметить и несколько реально существующих признаков победившего в России рабовладельческого строя. Первый и самый яркий признак – это фактическое восстановление института прописки, то же самое крепостное право. А то, понимаешь, работал там у себя на заводе в Комсомольске-на-Амуре некий слесарь, помогал поднимать крылья Родины. Надоело ему получать 1 тыс. долларов, он собрался и поехал в Москву, прописался там – и назад на свой завод, но уже «мАсквичом» и за 4 тыс. долларов. А теперь вот нет: где зарегистрирован, в каком регионе – там и живи. Чем не крепостное право? Оно самое!

    А недавно новое укрепление крепостного права придумали. Помнится династии российских промышленников Демидовым императорскими указами крепостных для заводов уральских жаловали, из крестьян в рабоче-крепостной люд переводили. Вот и сейчас подобное придумали. Теперь тех кто к принудительным работам будет приговорен, высочайшим указом могут к государевым заводам приписать лет на 5, поработать на благо отчизны и на карман чекистам. А вот примут поправки в уголовный кодекс – и куда деваться…

    Правда рабы это вряд ли поймут, одним словом: Россия – страна победившего рабства...  

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Вчера

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив