Не их война

    Тишина – это лучшее, что может быть между нами

    Тишина... Тишина...


    Киев, Январь 21 (Новый Регион, Мария Андреева) – 9 утра, я открываю фейсбук и первое, что вижу, — документ из Минобороны о том, что тело бойца А. не нашли. Он погиб под завалами Донецкого аэропорта 20 января 2015 года, когда взорвали новый терминал.

    Пишет мой знакомый и бывший коллега, вспоминая последний разговор: Чечены через подвал полезли, мы их гранатами закидали. Молитесь за нас. Пока, на связи. Тот вызов остался входящим на телефоне и никогда не будет стерт.

    Годовщина выхода из ДАПа. Хотя выходом это назвать сложно, годовщина – неподходящее слово, лучше украинское роковини, да и ДАП никакой не ДАП, а АД.

    Лента полна фотографий, видео и строк воспоминаний бойцов, родственников, волонтеров, журналистов и далеких, в общем, от войны людей, у кого – то брат, то сват, то кум, то друг школьный. Не обязательно в ДАП, а просто на войне. Не обязательно погиб, слава богу, но война осталась внутри, потому что по-настоящему далеких от войны тут не бывает.

    Выходишь из подъезда и взгляд сразу падает на трафаретную надпись красной краской: Укриття. И стрелочка.



    Я не помню, что было раньше: эти надписи или тема №1 в любом разговоре (по крайней мере тут, в Киеве). Тема звучала примерно так: если что, то ты что? Объяснять особо было не нужно, каждый взвешивал и решал, что делать, если русские танки войдут в Черниговскую область, а русские самолеты появятся в небе над Киевом. Каждый заранее принимал решение: остаться или бежать, и если бежать – то куда.

    Ж/д вокзал в какой-то момент стал забит людьми в одностроях, в метро пытаешься уступить место хромающему бойцу с палкой, но он не разрешает. Встречаешься с подругой в кафе, давно не виделись, за соседним столиком тоже люди в камуфляже, говорят о войне, и она вдруг начинает плакать: на прошлой неделе погиб родственник.

    Ну и перечислять. Приватбанку, как бы его ни ругали, надо вынести благодарность за удобную систему переброса, которая фактически стала кровеносной системой всего этого всеукраинского тылового фандрайзинга.

    Я не помню, кому и сколько переводила. Помню только случай, когда не смогла.



    Приятель в том же фейсбуке постит: ребята, школьный друг идет на войну, надо собрать, номер карты. А у меня, как назло, гонорара еще нет, но должен быть вот-вот. Я записала номер счета на желтую квадратную бумажку-стикер и приклеила на лампу над рабочим столом. Так она висела несколько дней, пока не пришло сообщение: он погиб. ДАП.

    Все эти уже почти два года войны друзей с той стороны почти не осталось. Первый год доставала их: и как вам живется, когда ваша армия убивает нас и захватывает наши города? В ответ присылали фото с митинга в Москве и Петербурге. Одного, насколько помню.

    Во времена котлов и особо жарких боев мне порой попадались фото с культурных мероприятий (мои друзья – культурные люди), но особенно западали в душу вздохи по поводу импортозамещения. Мои прекрасные либеральные друзья прекрасным слогом доказывали их пагубность и упражнялись в сарказме насчет кремлевских стратегов, а также общей дремучести. В общем, сплошной пармезан.

    Какое-то время я задавала вопросы, но потом перестала. Потому что это не их война. Что я-то могу сделать? Я против, я пишу посты, вышел на митинг, не голосовал за Путина и не буду, я за мир с Украиной. Чего ты от меня-то хочешь? Я с тобой не воюю, это ты стала какая-то мрачная и злая.

    Были и есть отчаянные единицы, которые не такие, но их очень-очень мало. А в большинстве (я сейчас говорю как раз о тех, кто не поддерживает, а не ватниках) – войны у них нет. Она где-то там, ее ведет плохой Путин, а вообще нужно, чтобы был мир во всем мире, потому что гуманизм – это хорошо. Вот так.

    Иногда кто-то еще пишет мне или звонит. По праздникам там или другим особым поводам. К примеру, друг из позапрошлой жизни не ленится раскопать мой телефон и отправить поздравительную смс по поводу выхода наших в Лигу. Чтобы добавить веса своим действительно теплым искренним словам по поводу футбола (вы заслужили, отличная игра!) он зачем-то дописывает, что политически нейтрален. И я понимаю, что общаться мы никогда уже не будем, разве что окажемся в аду на соседних сковородках.

    Это не их война, для них нет войны, они ни при чем.



    Возможно, это и так, но для меня с некоторых пор не стало вас. Кто-то еще остался в фейсбуке, в телефоне, реже – при личных встречах, но говорить все тяжелее. В том смысле, что желания говорить просто нет.

    Я даже рада за тех, кто недавно негодовал, когда российские либералы воззвали и призвали украинцев не озлобляться и прочее братское бла-бла-бла. Хорошо, когда есть эта эмоция, сильная, требующая слов и споров. Потому что любой спор и выяснение отношений – это хоть какой-никакой диалог. Это не тишина.

    Тот стикер на лампе провисел довольно долго. Надеялась, что сам отклеится, но он все никак. Потом я его все же сняла, но, хоть прошло много времени, я его помню. У меня перед глазами он есть, и всегда там будет, на этой лампе, даже когда лампы в моем интерьере не станет. Эта бумажка со счетом парня, которому я не успела передать денег на снарягу и который погиб, останется перед глазами до тех пор, пока не станет меня.

    В отличие от знакомых погибших, я ничего о нем не знаю. Только то, что его звали Женя.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив