Моя Украина

    То, что Украина — не Россия, я чувствовала каждой своей клеточкой...

    <span>То, что Украина&nbsp;&mdash; не&nbsp;Россия, я&nbsp;</span><span>чувствовала&nbsp;</span><span>каждой своей клеточкой...</span> То, что Украина — не Россия, я чувствовала каждой своей клеточкой...


    Сиэттл-Вильнюс, 28 Сентября (Новый Регион, Ксения Кириллова) — Украина вошла в мою жизнь скромно, не показывая сразу всех своих красот, и лукаво маскируясь под провинциальные российские городки. Лето 2011 года. Город Красноармейск под Донецком. Типичный и очень похожий на русский небольшой городок, в котором улочки деревянных домов сочетаются с каменными, и город при желании можно пройти пешком. Там был парк с аттракционами и зелеными дорожками и гостеприимный частный дом, по двору которого бегали маленькие дети.

    — На Украину приехали, а сала еще не пробовали? Знаете, как готовится настоящее сало? Не знала и с тех пор так и не запомнила. Точнее, уже забыла. Помню, что долго. А еще там был храм, маленький молодежный клуб, члены которого с интересом слушали о социальных и просветительских проектах Екатеринбурга. Загорелись, захотели создать что-то свое. Помню невероятную жару — такую, что не хотелось выходить на улицу. Вечером местные не рекомендовали гулять по городу, объясняя это тем, что на Востоке Украины слишком много криминала. Знали бы они тогда, как на самом деле может выглядеть это «слишком много»...

    Рядом с Красноармейском — Краматорск, очень похожий на него городок. Известное издательство, небольшие зарплаты, невысокие цены. Зелень и тихое течение жизни. Маршрутки в Донецк. Поездка в Святогорскую Лавру — красиво, восхитительно, впечатляюще.

    Потом — бурлящий и очень красивый летний Киев. Всегда солнечный, всегда сияющий, всегда наполненный жизнью. В нем было всегда слишком много энергии, в этом городе. Он шумел от ее избытка и выплескивал его на улицы, именно им предоставляя решать свою судьбу. Помню беззаботные гуляния на постоянно оживленном Майдане. Маршрутка в Бровары — от метро вдоль леса, и неизменные скользящий по Днепру катера.

    Мы катались с уже взрослым сыном моей Новосибирской подруги — он совсем недавно переехал в Киев, и планировал перевезти с собой родителей. Он уже смирился с тем, кто каждый встречный шутил, как он похож внешне на Гарри Поттера.



    А потом были золотые месяцы моей жизни, лето и осень 2013 года. Невероятная красота, свобода и счастье. Настоящая, первая в жизни серьезная любовь. Мы гуляли с моим будущим мужем по Киеву — тому самому знойному, необыкновенно красивому, наполненному избытком жизни городу. Помню, как никогда не живший в России муж тревожился, что Янукович создаст в Украине такой же коррупционный и авторитарный режим, и между нашими странами не будет разницы. Я ответила тогда сразу, абсолютно уверенно: «Не создаст». Я была убеждена в этом вопреки очевидности. Мы не знали и не могли знать о будущем Майдане, но мне было, с чем сравнить. Там, в Украине, даже в те дни физически ощущался воздух свободы — такой, какого я давно не чувствовала в России. Да, может быть, в этом воздухе было слишком много хаоса, необузданной вольницы, наивной романтики — но он наполнял окружающий мир такой же пьянящей радостью, как солнечный свет. Я еще не могла тогда сформулировать по пунктам, почему Украина — не Россия, но я каждой своей клеточкой чувствовала эту разницу. Я знала, что этот народ невозможно будет покорить. Помню, что мне очень не хотелось тогда возвращаться домой.

    После Киева был Львов — этот предельно утонченный, совершенный в своей красоте украинский Париж. Он, как никто, умудрялся сочетать в себе самые разные культуры, символы и эпохи. Я больше всего запомнила два из них, находящихся очень близко друг от друга, на расстоянии максимум — автобусной остановки. Между ними — лишь луг и холм, которые можно пройти пешком. Оба — красивые, благородные, с волевым профилем. Один из них — молодой украинский художник, поэт и композитор Владимир Ивасюк. Когда-то в советское время, в разгар борьбы с инакомыслящими его при странных обстоятельствах нашли повешенным в лесу. Теперь он стоит в полный рост на Лычаковском кладбище Львова, изящно повернув голову набок, небрежный и возвышенный, а в его руку кто-то заботливо вставил букетик живых цветов. Вокруг него ещё множество могил, в том числе уничтоженных в период репрессий деятелей культуры и науки.

    Второй — советский герой-разведчик Николай Кузнецов. Его могила находится на Холме славы, который, как уже говорилось, расположен очень близко с Лычаковским кладбищем. Пожалуй, бронза и схожая манера художника — вот и всё, что объединяет эти два таких разных памятника. Каждый из них выражает свои ценности, свою эпоху, у каждого есть своя аудитория. Один олицетворяет свободомыслие и творчество, второй — холодный профессионализм и одновременно самопожертвование ради Родины. Даже относясь к примерно одной эпохе, они таят в себе два разных мира, две разные культуры, две стороны жизни одной страны. И, что самое удивительное, мирно сосуществуют рядом на том самом пугающем многих Западе Украины. Или, может, сосуществовали до войны. Львовяне — исключительно светлый, миролюбивый и жизнерадостный народ. Они никогда не стремились ничего разрушать.

    С каждым шагом Украина раскрывалась все больше, за новыми поворотами распахивая новые красоты своей удивительной земли. За Львовом последовало Закарпатье, парки и замки, трогательная до слез и одновременно вдохновляющая история любви Илоны Зрини. Дочь правителя Хорватии, графиня, она была влюблена в предводителя венгерских повстанцев Имре Текели. После смерти мужа она вышла за него замуж — за мальчишку-бунтаря, который был младше неё на четырнадцать лет — и потеряла от неравного брака всё: владения, имя, репутацию, титул и даже свободу. Теперь они оба, бронзовые, стоят на вершине своего замка в Мукачево, и вокруг них ежедневно снуют десятки или даже сотни влюбленных пар. Мы увидели даже Крым с извечной Генуэзской крепостью — привычный украинский Крым...

    Начало 14-го года выдалось на редкость холодным. В Киеве, несмотря на холод, стоически не расходился Майдан, и из привычного хаоса и надежд украинский народ вдруг явил свое главное качество — подлинный героизм. К тому времени семья из Новосибирска все же полностью перебралась в Украину, купив домик под Киевом и продав квартиру в России. «Гарри Поттер» вырос окончательно, женился, и все свое свободное время проводил на Майдане. Он был там даже во время самых жестоких столкновений с «Беркутом», и один острый булыжник пролетел буквально в сантиметре от него, раскроив голову стоявшему рядом пареньку. Этот парнишка верил в победу Майдана настолько горячо и глубоко, что заразил этой верой даже своих родителей, большую часть жизни проживших в России.

    Потом случится еще много страшного. Будет жестокий расстрел «Небесной сотни», случится аннексия Крыма и начнется война. Девочки из Краматорского издательства будут с ужасом писать о новых перестрелках и смертях. Мой друг, сын известного протоиерея, крупный благотворитель и отец троих детей пойдет служить добровольцем в зону АТО. Цинковые гробы поплывут в Россию и в Украину. Это страшно, почти невозможно пережить, и помогает в этом кошмаре лишь одно — безусловное знание того, что и это пройдет.

    Рано или поздно ад закончится, а вместо него останется новый, крещенный в огне, выстрадавший свою свободу народ. Останется удивительная страна, год за годом поражавшая меня все новыми своими гранями, раздираемая противоречиями, свободная до хаотичности, прекрасная и разоренная одновременно, но вместе с тем — до глубины души любимая. Моя Украина. Наша Украина. Страна, которую нам выпадет честь возделывать вместе. Она стоит того, чтобы мы ее любили.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Вчера

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив