У ФСБ с самого начала имелся компромат на многих украинских политиков – советский диссидент

    Но апогея волна вербовок достигла при Путине



    Сиэтл-Киев, Июль, 16 (Новый Регион, Ксения Кириллова) – Яков Осмоловский – человек удивительной судьбы. Его родители, в разное время оказавшиеся в эмиграции, не выдержали тоски по родине и вернулись в СССР из благополучной Австралии в 56-м году, специально добившись разрешения на въезд. Практически до самой перестройки семья находилась под надзором, а у самого Якова Николаевича личные проблемы с КГБ начались еще в студенчестве.

    Постепенно наблюдая, как официальные лозунги партии приходят в противоречие с окружающей действительностью, комсомолец Осмоловский начал анализировать происходящее. Анализ закончился открытым письмом в ЦК ВЛКСМ, посвященном дискредитации провозглашенных идеалов и критике местного руководства. Под текстом подписались около четырехсот человек.

    Разумеется, письмо вызвало колоссальный скандал.



    Яков Николаевич признается: по мелочам проблемы с КГБ у свободомыслящих студентов возникали и раньше, но институту, в котором учился Осмоловский, неожиданно повезло: их вуз курировал бывший выпускник института, не слишком строгий в отношении диссидентов. Куратор периодически «журил» провинившихся, но дальше профилактических бесед дело не заходило. Очевидно, расценив его методы как слишком мягкие, КГБ сменил куратора института. Сменщик взялся за дело серьезно, и в итоге Якова отправили в армию прямо с четвертого курса вуза, оторвав от сессии и молодой семьи.

    В армии против молодого человека сфабриковали дело об антисоветской агитации по чужому доносу. Однако никто из сослуживцев донос не подтвердил, и начальство вынуждено было действовать относительно «гуманно» – отправить солдата не в тюрьму, а в Покровскую психиатрическую больницу в Астрахани, где он за полтора месяца «обследований» познал все ужасы карательной психиатрии того времени.

    «Я своими глазами видел, что там делается с людьми», – рассказывает Яков Осмоловский в интервью нашему сайту. – «Людям кололи аминазин, от которого человек сутками ходил сонным, а для «неправильно мыслящих» применяли уколы сульфазина.

    После них температура у людей поднималась до 40 градусов, наступало общее отравление организма».



    Как пояснил диссидент, для особо «зловредных» применялся метод инсулинового шока, когда человеку вводили огромную дозу инсулина, при которой сахар в крови выгорал практически полностью. Жертва начинает биться в судорагах, а то и вовсе впадает в кому, и только в последний момент мучители вводят глюкозу.

    «Если «врачи» ошибаются, или существует распоряжене – ошибиться, глюкозу могут ввести уже слишком поздно, когда человек умирает или становится инвалидом. Я видел это своими глазами. Это изощренные пытки, которые применялись для унитожения человека. Были случаи, когда через мозг человека пропускался высоковольтный разряд. Это делалось обычно в тех случаях, когда нужно было, чтобы человек просто исчез. Половина тех, кто там лежал, лежали больше десяти лет, и перспективы выйти не имели», – вспоминает диссидент.

    Через полтора месяца Осмоловского отпустили с диагнозом «маниакально-депрессивный психоз», на оспаривание которого у него ушло полтора года.



    В преддверье перестройки Яков Николаевич устроился на работу в сельское ПТУ, где по случайному стечению обстоятельств поселился на квартире женщины, чудом выжившей в Голодомор. Под впечатлением ее воспоминаний Яков Осмоловский начал собирать информацию о Голодоморе, придавать ее гласности – словом, вновь ударился в диссидентство.

    В 88-89 годах стали возникать неформальные движения, в которых начали появляться первые ростки политического протеста. Тогда Осмоловский познакомился с известным диссидентом Анатолием Лупиносом, большую часть жизни проведшим в советских лагерях и психбольницах, а в тот период жившим на поселении в Черкасской области. Под его влиянием возникли вначале общества «Просвита» и «Заповит» по развитию украинской культуры, первые политические организации, а в 89-90-м годах стал формироваться «Народный рух».

    «Я лично проводил в Черкасском Доме архитектора учредительное собрание по вопросам его устава и программы», – вспоминает Яков. По его словам, уже в 88-89 в КГБ знал, что Украина станет независимой, и его отношение к диссидентам-националистам резко изменилось.

    «Мы по-прежнему были поднадзорными или подследственными, хотя дела уже начали закрываться.



    Но теперь уже следователи старались на всякий случай обеспечить себе благосклонность своих подопечных, которые волей судьбы могли оказаться в будущем их начальниками или судьями», – рассказывал Осмоловский.

    Репрессии кончились, однако тактика КГБ изменилась – теперь спецслужбы пытались массово внедрить в новые демократические образования своих агентов. В результате между вновь образованными партиями начались конфликты, а в 91-м году большинство из них пошли на «сговор» с Кравчуком. Тогда, пытаясь создать альтернативу, Лупинос начал объединение протестных сил. Так появилась Украинская межпартийная ассамблея, переименованная затем в Национальную ассамблею. На ее базе возникла УНА-УНСО, которая существовала вплоть до того, как влилась в наше время в «Правый сектор».

    КГБ, в свою очередь, имел довольно сильную агентуру в «Народном рухе». В частности, такие подозрения существуют относительно члена «Руха» Дмитрия Корчинского, позиционирующего себя как радикального националиста.

    Затем, когда СССР все же распался, произошло событие, во многом определившее историю Украины на пару ближайших десятилетий.



    «В 1992-м году первый председатель СБУ Николай Голушко сбежал в Москву со всей агентской базой и документацией, и передал ее в ФСБ. После этого все украинские политики, имевшие связи с КГБ, или те, на которых у КГБ был компромат, оказались на крючке российской ФСБ», – утверждает Осмоловский.

    По словам диссидента, в похищенном архиве были данные на всех членов Политбюро, партийных секретарей территориальных органов, госчиновников и личные дела всех сотрудников КГБ, большей части руководства МВД и руководителей крупнейших предприятий.

    «Конечно, нельзя сказать, что после этого все они сотрудничали с ФСБ. Все зависит от того, на кого какой компромат имелся у Москвы. «Не повезло» тем, кто совершал уголовные преступления, или слишком активно «стучал» на своих коллег или соседей. Дело в том, что Украина за все последние 25 лет, за исключением времени правления Януковича, все-таки стремилась в Европу, и если про политика выяснялось, что он сотрудничал с КГБ, и тем более участвовал в фабрикации дел против диссидентов, его карьера тут же заканчивалась.

    К тому же у них возникали проблемы с выездом на Запад и с имуществом там. Такие рычаги воздействия и применяла ФСБ», – поясняет Осмоловский.



    Однако, как сообщили Якову Николаевичу знакомые в силовых структурах, в 90-е годы Москва использовала имеющийся у нее компромат не так активно: у ельцинской России хватало своих проблем, а уже завербованные агенты исправно выполняли свои функции. Все изменилось с приходом к власти Владимира Путина, имперские амбиции которого совпали с периодом естественного схода с арены прежней агентуры (многие уже покинули свои должности, выходили на пенсию и т.д.). Вербовщикам требовались новые, более молодые и перспективные кадры.

    «В 2007-м один мой знакомый работал в Государственной службе охраны при МВД Украины. В один прекрасный день его непосредственный начальник предложил ему подписать бумагу о сотрудничестве с российским ГРУ в обмен на получение 5 тысяч гривен единоразово и тысячи гривен ежемесячно. В ответ требовались «сущие пустяки»: информация и содействие в посадках неугодных людей и в отмазывании «нужных», – поведал Осмоловский.

    По его словам, довольно часты были случаи, когда ГРУ вербовало, предположим, начальника какого-нибудь угрозыска, и он затем привлекал к сотрудничеству уже своих подчиненных, получая за каждого определенную сумму.

    За десять лет завербованные еще до распада Союза агенты успевали дослужиться до высоких званий, и теперь начали проводить «вторичную вербовку» подчиненных и сослуживцев.



    Помимо этого, с 2004 года стали разворачиваться программы привлечения молодежи Донбасса и Крыма к сборам на Селигере.

    «С 2008 года в планы занятий Селигера включили боевую подготовку. Таким образом, за предшествующие годы были фактически уже подготовлены террористические группы, бойцам которых было от 17 до 22 лет», – поясняет Яков Осмоловский.

    По его словам, с 2003-04 годов Путин понял, что не сможет подчинить Европу экономически, и решил «подгребать под себя» остатки СССР, включать в орбиту своего влияния бывшие страны Варшавского договора, и переходить к новой Холодной войне.

    Тем не менее, Осмоловский отмечает, что СБУ под руководством Наливайченко противостояла российским диверсантам достаточно эффективно.



    «В феврале-марте 2014 года к моему знакомому, работавшему в угрозыске в Черкассах, обратился его непосредственный руководитель с прямым предложением написать заявление о вступление в ряды МВД России, после чего знакомый автоматически становился бы офицером российской полиции, «находящимся на спецзадании в Украине». Зарплата ему обещалась в долларах, а первоочередными задачами были вербовка военнослужащих и работников правоохранительных органов, желающих участвовать в войне на Донбассе. Очень важно, что это было еще в конце февраля – начале марта, когда никакой войне на Донбассе фактически не было. Третьей задачей была подготовка вооруженного подполья, которое должно было поднять восстание при приближении российских войск», – поведал Осмоловский.

    Знакомый Якова Николаевича не поддался на подкуп, и сообщил о случившимся в СБУ. После успешно проведенной операции российские диверсанты и их союзники из местных сепаратистов были арестованы.

    При этом, как сообщают силовики, у многих сотрудников – даже тех, кто раньше был против Майдана, отношение к России изменилось в худшую сторону, но, к сожалению, отношение к новой украинской власти, Майдану, Европе и США осталось непримиримо негативным.

    При этом тем из них, кто попал под российскую вербовку в феврале-марте минувшего года, пути назад уже нет.

    «Проблема еще в том, что с 2010 года из России были приглашены специалисты по «политработе», которые воспитывали в первую очередь украинский «Беркут». Им внушали те же штампы, что сейчас внушают большинству россиян. То же самое творилось и в войсках МВД – люди были просто полностью зомбированы. Понятно, что силовые структуры нужно очищать от таких людей, однако не дай Бог проводить какие-то репрессии вне системы. Больше того, если мы увольняем их из органов, мы должны заботиться об их трудоустройстве. Это, учитывая нынешнее финансовое положение Украины, будет очень сложно, однако это необходимо делать», – убежден Осмоловский. 

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    22 Апреля

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив