«Товарищи священнослужители»: во что Кремль превращает церковь

    Для пропаганды святынь не существует



    Сан-Франциско-Киев, Март 14 (Новый Регион, Ксения Кириллова) – В феврале в России разразился очередной шпионский скандал: в государственной измене в пользу США обвинен сотрудник Отдела внешнецерковных связей (ОВЦС) РПЦ МП Евгений Петрин. При этом, по сообщениям СМИ, «чекист в рясе» является капитаном ФСБ. Так, член ОНК Ева Меркачева в газете «Коммерсант» по этому поводу отмечает: «У него очень загадочная, на мой взгляд, история. По его словам, он является капитаном ФСБ, которого тайно внедрили в аппарат Московского патриархата РПЦ». Евгений Петрин работал под прикрытием в отделе внешних церковных связей патриархата и, видимо, собирал какую-то информацию для ФСБ».

    Правда, брат обвиняемого, Алексей Петрин, утверждает, что Евгений уволился из органов в 2013-м году, а уже потом устроился работать в ОВЦС, и занимался «контрразведкой» уже по своей инициативе. Однако в такое, мягко говоря, верится с трудом хотя бы потому, что по закону кадровые сотрудники ФСБ не имеют права покидать страну в течение минимум пяти лет после увольнения. В связи с этим возникает ряд неудобных вопросов: кто бы взял не выездного человека работать в Отдел внешних связей? Как бы ему разрешили выехать в Украину, если по закону он не должен был пересекать границу России до 2018 года? Словом, мы не можем утверждать, что Петрин до сих пор является штатным сотрудником, однако очевидно, что его работа за рубежом не могла проводиться без согласования с ФСБ – о чем, кстати, заявляет и он сам.

    Таким образом, прессе в этой истории известно лишь одно: капитан ФСБ (действующий или формально бывший) под прикрытием должности церковнослужителя работал в Киеве, где общался с американцами.



    При этом ФСБ заявляет, что Петрин перешел на сторону американцев и сообщал им секретную информацию. Сам экс-сотрудник ФСБ-РПЦ оправдывается тем, что общался с предполагаемыми агентами ЦРУ лишь для того, чтобы втереться к ним в доверие, и при этом собирал информацию об их планах. В частности, по словам брата Петрина, «собранная им информация не заинтересовала ФСБ, поэтому он решил продолжить общение с якобы внедренными агентами, чтобы «выудить из них больше информации».

    При этом для меня в данном случае не так уж важно, работал Евгений Петрин в пользу американцев или против них – с этим пускай разбирается следствие. Гораздо печальнее в данной ситуации очевидное подтверждение того, что РПЦ используется российскими спецслужбами как инструмент внутренней и внешней политики России – одновременно в качестве и пропагандистского механизма, и даже филиала разведки. Данную информацию, по словам Евы Меркачевой, подтверждает и известный православный богослов Андрей Кураев, говоря, что «мы возвращаемся к советским временам, когда заместитель по связям с общественностью Патриархии являлся штатным сотрудником КГБ».

    Об использовании церкви как механизма влияния на общество не раз писали многие публицисты.



    В своей статье «Темные века» я уже отмечала, что внутри российского общество это влияние носит довольно специфический характер: официальная РПЦ воспринимается большинством примерно как КПСС во времена застоя, и ассоциируется скорее с необходимым средством защиты национальной идентичности, чем собственно с религией.

    Соответственно, когда таким людям говорят об угрозе для православных святынь за рубежом (в Украине или на Балканах), для большинства россиян это вымышленное «посягательство на наши святыни» воспринимается скорее как удар по некоему государственно-образующему элементу, по неофициальному символу присутствия России на территории Украины (схожее отношение, кстати, наблюдается и по отношению к памятникам Ленина). Однако за рубежом восприятие РПЦ существенно отличается.

    К примеру, в Восточной Украине общество, с одной стороны, менее секулярно, чем российское. С другой стороны, в этом регионе крайне мало «интеллектуалов от религии». Количество верующих православных, знающих суть христианского вероучения, на Донбассе еще ниже, чем в России, а опыта создания централизованной системы обучения основам религии этот регион не имеет.

    При этом авторитет священника в этих областях выше, чем в России, равно как выше и потребность во внешних церковных обрядах.



    Помимо этого, особенностью стратегии РПЦ (УПЦ МП) в Украине уже много лет было искусственное создание атмосферы борьбы, постоянного противостояния Киевскому патриархату, поэтому «религия войны» легла на подготовленную почву. В связи со всеми этими факторами процент тех, кто серьезно относится к пропаганде со стороны РПЦ, в этих регионах еще выше, чем в России.

    Именно поэтому многими сторонниками сепаратизма из этих регионов проводимая со стороны РПЦ сакрализация верховной власти России и ее внешней политики, включая развязанные ею войны, была воспринята весьма органично. В части русско-украинского конфликта РПЦ полуофициально внушает своим прихожанам, что что борьба киевских властей против захвативших часть страны вооруженных боевиков и российских войск – это борьба «фашистов» и «евросодома» против Православия. Светская российская пропаганда внушает жителям Донбасса миф о том, что в случае победы Украины русскоязычные будут уничтожены. Религиозная пропаганда по тому же принципу внушает православным Донбасса, что православные храмы будут уничтожены и захвачены «раскольниками», «обновленцами» и прочими «врагами церкви». В результате в глазах подверженных такой пропаганде людей война становится своего рода «сакральным долгом». Здесь можно привести яркий пример того, как скандально известный уральский «сектоборец» Владимир Зайцев публично благословляет российских «ополченцев» на убийство украинцев.

    На Балканах российское влияние по церковной линии организовано схожим образом.



    Основной упор здесь делается на сакрализацию сербского национализма и запугивание внешними угрозами («разрушение православных святынь» со стороны НАТО, албанцев или даже хорватов, легализация однополых браков и гей-парадов, ювенальная юстиция и всеобщая развращенность общества).

    При этом использование христианства для прикрытия самых мерзких и деструктивных сторон государственной идеологии и политики, будь то оправдание захватнических войн или шпионские операции, ударяет по самому Православию многократно сильнее, чем любые гонения и запреты советской поры. Даже в советское время властям не удавалось так дискредитировать церковь, все больше воспринимаемую сегодня за пределами России как орудие агрессии, пропаганды и шпионажа. Так, украинская журналистка Лана Самохвалова называет печально известный ОВЦС «генштабом церковной антиукраинской войны».

    Особенно больно наблюдать такую тенденцию в связи с тем, что далеко не все верующие и священнослужители РПЦ разделяют агрессивную политику властей, и подобного рода «шпионские скандалы» ударяют в первую очередь и по ним. Однако надежд на «мирную революцию» в церковной российской среде еще меньше, чем в светской. 

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив