Про постпутинскую Россию

    О бойцах невидимого фронта, фильмах Гайдая и люстрации

    Какая будет  постпутинская Россия? Какая будет  постпутинская Россия?


    Сиэттл – Вильнюс, 04 Сентября (Новый Регион, Ксения Кириллова) – Российско-украинский вооруженный конфликт разгорается все ярче, изматывая обе его стороны. На первый взгляд кажется, что потери украинцев намного больше: во-первых, война идет на их территории, а во-вторых, украинской армии крайне трудно противостоять профессиональным военным из России. Однако считать, что Украина уже проиграла войну, крайне неверно. Очевидно, что весь остальной мир, даже избегая прямого военного конфликта с Россией, будет помогать Украине и, по крайней мере, не допустит ее поражения, в то время как у российского руководства союзников не осталось. К тому же российскую экономику изматывают как все усиливающиеся санкции, так и сама разжигаемая страной война, что в ближней или далекой перспективе неизменно приведет к поражению и, как следствие, к краху нынешнего режима.

    Обо всем этом множество аналитиков писало не раз, приводя различные цитаты, цифры и доводы. Я не берусь строить прогнозы, когда и как именно Россия ощутит на себе последствия своих действий, тем более что не располагаю для этого ни необходимыми навыками, ни фактами. Я предлагаю лишь порассуждать о том, что будет с российским обществом, когда все закончится (а оно неизменно закончится рано или поздно). Точнее – о том, как не допустить в стране рецидива «путинизма» и агрессивных имперских амбиций.

    Для этого, на мой взгляд, необходимо проанализировать ошибки, которые были сделаны и российским руководством, и интеллигенцией, начиная с 91-го года  после победы над ГКЧП и последующего распада СССР. Понятно, что непосредственной причиной нынешнего кризисного состояния российского общества стала агрессивная пропаганда, которая вызревала годами, и дошла до невероятного апогея в последние месяцы. Однако фундамент для нее был заложен именно тогда, двадцать лет назад.

    Сейчас ельцинский период ругают, помимо коррумпированности и грабительской приватизации (что, безусловно, верно) еще и за непоследовательность: отсутствие своего «Нюрнберга» и люстрации. Обвинения во многом справедливы, особенно учитывая то, что вместо перечисленных мер борьба с «наследием проклятого прошлого» пошла по самому легкому и примитивному пути: огульному отрицанию всего, что было в советские годы, и унижению целых классов и огромных социальных слоев.

    Сразу оговорюсь: я, как человек, выросший в 90-е годы на либеральных ценностях, безусловно отрицательно отношусь к таким «компромиссам», как обеление преступлений советского периода, и особенно немыслимо и неприемлемо для меня обеление сталинизма и репрессий. Более того, еще раз подчеркну: как раз эту тему следовало «добить» до конца, вплоть до аналогичного Нюрнбергскому процесса и массового покаяния народа, которого так и не произошло.

    Однако к обычным людям и их ценностям следовало бы отнестись более гуманно. К примеру, в начале 90-х появлялось множество статей, где всех, кто «не вписался в рынок», называли «быдлом», «совком», пьяницами и тунеядцами, открыто унижали и клеймили. Множество честных, ни в чем не повинных и трудолюбивых людей, которые не обладали предпринимательскими навыками, в миг оказались за чертой бедности, и с бессилием наблюдали, как «братки» и «новые русские» обогащаются на глазах. Моей маме, кандидату наук, пришлось работать на трех работах, чтобы хоть как-то прокормить ребенка и престарелых родителей. В школах у некоторых детей случались голодные обмороки, а многочисленные СМИ были заняты тем, что обосновывали справедливость и необходимость сложившегося порядка.

    Переход к рынку оказался слишком безграмотным, полукриминальным и агрессивным. Вместе с «бедняками» унижению подверглись и целые социальные группы, на которые опиралась предыдущая власть (рабочие, крестьяне, армия, силовики и т.д.) -– и тоже без разбора личной вины каждого. Счет людей, которые в то время потеряли все, шел на сотни тысяч, и теряли люди не за конкретные преступления, а просто так, без суда и следствия. Вместе с агрессией и ложью Советского Союза рухнули и вполне здоровые ценности, существующие в каждом обществе.

    Я уже писала в статье о либералах и патриотах, что главной ошибкой российского либерализма была сдача без боя самого понятия «патриотизм» кремлевской пропаганде, однако предпосылки этого также были заложены в 90-е годы: Путин просто подобрал никому не нужный термин и стал наполнять его выгодным ему содержанием.

    Я помню 90-е годы, возможно, даже ярче, чем их помнят те, кто уже был к тому времени зрелым человеком. Я помню их так, как помнят дети того времени: в чистом виде, без призмы своего жизненного опыта, некритично воспринимающие все, чему их учат в школе. И я очень хорошо запомнила вынесенную с детства даже не догму, а бессознательную установку о том, что в России совершенно нечего любить, что в ней в принципе нет ничего хорошего: кровавое прошлое, нищее настоящее и никаких надежд на будущее.

    Конечно, в будущем у меня эта установка была быстро преодолена, именно потому, что являлась чрезмерной крайностью. Для меня, несмотря на это, 90-е годы были при всей их неустроенности даже счастливыми: открытые границы, ценности свободы и уважения личности, множество надежд, простор для достижений и побед, вера в возможность создания в России настоящего правового государства. Однако очень и очень многие из тех, по кому эпоха «прошлась колесом», затаили на нее глубочайшую обиду, даже не столько за обнищание и потерю материальных благ, сколько за пережитое на протяжении нескольких лет унижение. Отсюда, видимо, и берет исток столь радостный отклик большинства людей на предложенную нынешней властью парадигму «либерала» как личного врага и «врага народа».

    Разумеется, нынешняя агрессия людей уже давно направляется «не по адресу»: не на тех, кто на самом деле обворовывал народ, и продолжает это делать поныне, сидя во властных кабинетах, а совсем наоборот — на противников этой власти, многие из которых элементарно в силу возраста не могут быть причастными к событиям 90-х годов.

    Но ненависть всегда протекает иррационально: затаенная в глубине и передаваемая следующим поколениям обида требовала выхода и выродилась наконец в уродливый шовинизм, от которого страдает не только сама Россия, но и соседние страны. И предпосылки для этой ненависти заложили именно крайности, допущенные в 90-е годы. Задача тех, кто будет пытаться строить пост-путинский мир – не допустить крайностей в дальнейшем.

    В принципе, то, о чем я пишу, вполне укладывается в понятия западного демократического сознания: никто не должен страдать без вины, подвергаться унижениям и насильственной смене ценностей. Запрет может касаться лишь тех ценностей и символики, которая официально, на основании справедливого суда признана преступной (как свастика в Германии). Нельзя забывать и о том, что, даже из чисто прагматичных соображений, униженный человек опасен, поскольку его зараженная обидой душа требует мести.

    Сейчас, в нынешней России особенным унижениям и неприкрытой клевете и травле подвергается как раз другая часть населения – либеральная интеллигенция, а в последние  полгода – и просто все люди, посмевшие выступить против войны.

    Я прекрасно чувствую на себе, насколько выжигают душу подобные унижения, однако понимаю: в стране, где каждые десять лет одна часть общества начинает активно мстить другой части, мира и покоя не наступит никогда, и реванши нездоровых настроений будут неизбежны.

    Новое общество нужно строить с таким расчетом, чтобы поводов для иррациональной мести больше не возникало, а потому крайностей следует избегать. Методы здесь могут быть разными, это вопрос дискуссионный, и мне этой статьей хотелось бы лишь положить начало подобной дискуссии.

    Набросаю лишь некоторые варианты, которые кажутся мне приемлемыми. Во-первых, на мой взгляд, безусловно необходимо расследование преступлений нынешней власти и суд над военными преступниками. В этом вопросе следует идти до конца, и здесь компромиссы и сделки недопустимы.

    Должна быть публично осуждена и доктрина «русского мира», равно как и другие теории, угрожающие территориальной целостности других государств.



    Создание независимых судов и СМИ, реальное развитие промышленности и нормального, фундаментального образования, а не пропаганды ура-патриотизма – тоже не дискуссионный вопрос. Однако резко и агрессивно менять всю без исключения систему ценностей и культурных парадигм, уничтожая целые субкультуры лишь потому, что они являлись наследием «проклятого прошлого», я считаю опасным прецедентом, повторением тех самых ошибок 90-х, последствия которых мы и наблюдаем сейчас.

    Итак, осознание народом своей вины, на мой взгляд, обязательно, как важнейшее условие и залог перемен, но сами перемены нужно осуществлять постепенно, эволюционно, сохраняя те атрибуты нормального, здорового патриотизма, которые не несут в себе угрозы другим и способны сочетаться с ценностями гражданского общества (вновь возвращаясь к статье о либералах и патриотах). Нужно, пусть это и крайне трудно сделать сейчас, отрешиться от личных эмоций и обид и признать, что мера подлости человека определяется не местом его работы, а только личной виной и ее масштабом.

    Не стоит забывать о тех российских солдатах, которые отказались воевать с Украиной и за это были уволены из армии. Не удивлюсь, если и среди чиновников, офицеров и т.д. тоже были люди, которые резко выступали против войны и пытались ее предотвратить. Для меня в идеале было бы каким-то образом найти этих людей и именно их отношение к войне сделать критерием для последующей люстрации. Повторюсь: не сам факт работы в том или ином месте во времена Путина, а именно отношение к войне и наличие личных преступлений.

    Для нас, журналистов, публицистов и других публичных личностей ситуация намного проще: слова и действия каждого видны всем, позиция выражается открыто и у всех на виду. Тем же, кто пытался бороться с преступными решениями властей в коридорах и кабинетах, скрытых от посторонних глаз, пришлось не менее тяжело. Отказавшиеся участвовать в войне солдаты не подверглись публичной травле, потому что их имена неизвестны публике, но мы не знаем, сколько им пришлось выдержать от собственного начальства. Такая борьба тоже достойна уважения, и люди, которые ее вели, на мой взгляд, заслужили свой шанс.

    Беда еще и в том, что сейчас путинский режим держится в основном на страхе элиты. Пропаганда действует на массы, но элиты, как правило, понимают происходящее достаточно адекватно, однако боятся того, что после падения режима месть истории будет слепа и беспощадна, и затронет равно виновных и невинных, как это уже было в 90-е. Массового обнищания, развенчания субкультурных ценностей, нестабильности 90-х годов равно боится как крупный чиновник, так и рядовой обыватель. Эти люди в душе могут быть ярыми противниками политики Путина, однако боятся, что, когда режим рухнет, им придется отвечать даже за то, в чем лично они не виноваты, и это заставляет их поддерживать разрушительные для страны действия властей.

    Поэтому главное, что должны будут гарантировать те, кто возьмется за построение нового общества в России: наказания без вины не будет. Для тех, кто пытался предотвратить войну, хотя бы в благодарность за это должны быть сохранены и относительно нормальный уровень жизни, и уважительное отношение общества, и даже участие в построении новой России – раз уж человек делом доказал свою неагрессивность.

    Возможно, стоит сохранить и некоторые элементы полюбившейся им субкультуры. Конечно, с субкультурой следует обращаться весьма осторожно. В своем исследовании «Обыкновенный чекизм» я привожу множество примеров романтизации худших страниц советского прошлого, которые тоже внесли свой вклад в просоветскую ностальгию российского общества. Здесь очень важно определить границы того, что является деструктивным, а что нет. Однако не стоит огульно набрасываться на фильмы, показывающие героев-солдат или разведчиков времен Великой Отечественной, честных милиционеров, борющихся с преступниками и т.д. Такие фильмы существуют в любой культуре, в том числе их много и в США.

    Важно и нужно наряду с европейскими ценностями подчеркивать и положительные черты славянской души: взаимопомощь, открытость, искренность эмоций, самоотверженность, умение жить вопреки обстоятельствам. Переход к демократическим ценностям не должен сопровождаться огульным разрушением простых, невинных радостей вроде передач из цикла «Следствие вели» или комедий Гайдая. Понимая, что воодушевление от победы в Олимпиаде Путин использовал для своих преступных целей, нам не стоит огульно поносить саму Олимпиаду и достижения спортсменов. Дискредитация «колорадской ленточки» боевиками на Донбассе не должна приводить к отрицанию Дня Победы, непорядочность отдельных деятелей РПЦ МП – к отрицанию Православия как религии, военные преступления России – к невозможности самой мысли о том, что существуют честные солдаты и офицеры. Очень важно выдержать «золотую середину», которую мы упустили в 90-е годы – но с четкими ограничениями и гарантиями рецидива, которые тоже, конечно, нужно тщательно разработать.

    И мне кажется, что если в случае будущего коллапса грядущий победитель сможет гарантировать такой гуманный вариант, нынешняя российская власть потеряет большую часть своих сторонников, которых держит лишь банальный страх того, что потом «будет еще хуже» и «расплата коснется всех». А вот те, кто поддерживает преступления власти, в первую очередь – военные преступления, должны, напротив, понимать – их расплата коснется в любом случае.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив