Не снимайте абажур!

    Жителям Донбасса посвящается

    <span>&nbsp;Друзья присылали фотографии кукол, а она присылала мне фотографии искорёженных зданий.</span>  Друзья присылали фотографии кукол, а она присылала мне фотографии искорёженных зданий.


    Сиэттл-Вильнюс, 24 Сентября (Новый Регион, Ксения Кириллова) — Одним из последствий страшной, безобразной войны развязанной Россией против Украины, стала не только ненависть между народами, но и взаимная ненависть внутри народов. Противоречия и конфликты обострились и внутри России, а уж отношение некоторых украинцев к Донбассу и вовсе напоминает отношение к врагам, к чужеродному элементу и «раковой опухоли» на теле страны.

    Во многом претензии украинцев к своим же соотечественникам можно понять. Многие на Донбассе первоначально поддержали иностранную интервенцию, не мало было и тех, кто отправился воевать против своих вчерашних земляков и собратьев, кто участвовал в пытках и убийствах. Безусловно, очень многие украинцы, напротив, стараются не обвинять жителей «мятежных» регионов, оказывают всю возможную помощь беженцам и готовы отдать жизнь за освобождение восточных земель.

    Тем же, кто не может справиться со своим неприятием по отношению к жителям «проблемных» территорий, я хочу напомнить, что, во-первых, сами жители Донбасса, без участия российских диверсантов и их агентов, не брали в руки оружия, а потому обвинять их непосредственно в начале войны, как минимум, некорректно. Во-вторых, на захваченных боевиками территориях живет достаточно украинских патриотов (вспомним хотя бы героический пример Ирины Довгань) и обычных людей, которым просто не повезло жить на чужой войне. В-третьих, немало и тех, кто, столкнувшись с жестокой реальностью, изменил свои пророссийские взгляды. А если и нет – никакие взгляды не стоили того, чтобы их жестоко и вероломно использовали в своих интересах циничные политики или безумные реконструкторы.

    Люди живут на войне, в разрухе и нищете. Довольно цинично говорить, что они это выбирали – они выбирали не это, и подобного исхода представить не могли. И те, кем воспользовались на чужой войне, но кто сам не совершал преступлений и не стрелял в людей, и те, кто с самого начала был сторонником единой Украины, но не мог или не хотел оставить родной дом, сейчас оказались в общем для всех аду – аду, который нам с вами страшно представить. И им сейчас больше всего нужна наша помощь и поддержка – видимые знаки того, что Украина воюет за их, а не против них.

    Михаил Булгаков в своем романе «Белая гвардия» призывает: «Никогда, никогда не снимайте абажура с лампы! В её свете сидите, читайте, разговаривайте». Среди ада бушующей войны дом Турбиных остается единственным подчас убежищем для всех, кто ищет покоя, света, тепла. Нужно только уметь хранить это тепло и человечность, мирок, недоступный злу, как бы тяжело это ни было. Зло наступает со всех сторон, давит, готовое прорвать последнюю хрупкую защиту и окончательно накрыть с головой. Сдержать его напор могут лишь крупицы любви, старые книги, детские сказки, рассеянный абажуром свет.



    Когда я узнала, что мои калужские друзья ударились в «куклохобби», мне это показалось, мягко говоря, странным. Обычная семья, он – программист, она – домохозяйка, воспитывают двоих малышей. Взрослые люди, которые вдруг начали играть в куклы похлеще собственных детей. Не сразу друзьям удалось объяснить, а мне – привыкнуть, что существует целая субкультура кукольников. Любители коллекционных игрушек создают с помощью своих пластиковых питомцев целые постановки, моделируют декорации, придумывают сюжеты для фотосессий, которые выкладывают затем на специальных форумах и в блогах. Словом, целый мир: от шитья одежды и написания произведений в различных жанрах до создания мастерских на дому и производства авторских кукол.

    Мне, казавшейся себе взрослой и занятой, не был близок этот мир – до того, как я узнала, что одна моя знакомая в Краматорске (назовем ее Машей) увлекается куклами. Это было весной, когда в городе шли бои. Маша работала в местном издательстве, не захватывала зданий и ни в кого не стреляла. Она не разбиралась в политике и не участвовала в общественной жизни. Она ни единой капли не была виновата в том, что ей неожиданно выпало жить среди войны. Но уезжать Маше было некуда.

    Мои друзья из Калуги писали роман в стиле фэнтези и дополняли его художественными фото-постановками из кукол. Там из ниоткуда возникали заброшенные замки и старинные свитки в полуразрушенных библиотеках. Иногда на их сказочный мир нападали оркообразные злодеи. Маша тоже писала мне о злодеях. Она просыпалась в четыре утра от звука бомбежек за окнами и не могла определить, кто именно и с какой стороны стрелял. По городу бомбили все: и террористы из жилых кварталов, и военные – им в ответ. С улицы раздавался грохот, и ей было очень страшно. Друзья присылали фотографии кукол, а она присылала мне фотографии искорёженных зданий.

    У друзей из Калуги было правило: каждый день, хотя бы понемногу. Одна фотография – один отрывок истории. И я тоже старалась писать в Краматорск каждый день. Хотя бы понемногу, чтобы разделить Машины переживания. Один день – один отрывок трагедии.

    В один из выходных мы с мужем ходили в местный музей, где очень качественно и художественно был воссоздан быт первых эмигрантов в Америку. На лицах почти не отличимых от людей манекенов читалась смесь усталости и ностальгии. От декораций веяло странным сочетанием бедности и уюта. Музей действительно погружал в другой мир, как в сказку. И я – неисправимый реалист – все же начала писать сказку о кукольной фее, бродящей по снам из прошлого, чтобы найти разгадку одной из тайн индейского племени. Писать для Маши, чтобы каждый день хотя бы ненадолго вырывать ее из ужасов войны в мир, где никто ни в кого не стреляет.

    Мне нравилось фотографировать куклу на фоне роз. Маше тоже очень хотелось проверить розы, которые она выращивала, но они находились за аэродромом, а вокруг него постоянно шли бои. Без нужды местные жители на улицы не выходили. Маша живет очень близко от аэродрома, и все бои были слышны в ее квартире. Я писала ей, что розы не стоят того, чтобы ради них рисковать жизнью. Она обязательно посадит новые розы. Потом, когда война кончится.

    Потихоньку у меня начала получаться сказка. Правда, оторваться от привычного реализма было еще очень сложно. Сны первых эмигрантов – это все же не замки средневековых рыцарей. Да, это тоже фантазии, но еще очень просто стоящие на «взрослой» почве. Но писать все равно было нужно. Каждый день...

    Может быть, лишь это и оставалось нам от мирной жизни: полуразрушенный замок, свитки из старых библиотек, алхимические зелья, эмигрантские сны, индейские заклинания, а главное – традиция. Каждый день, хотя бы понемногу погружаться в мир, в котором нет войны – добрый, сказочный, вечный. В котором добро побеждает зло, в котором возможны самые настоящие чудеса.

    Что, в самом деле, еще можно сделать, когда  вокруг бушует война, а остановить ее мы не можем? Только созидать – для себя и друг для друга. Когда люди начинают ненавидеть и убивать друг друга, главными борцами за мир на земле становятся хрупкие пластиковые фигурки с вечно удивленным взглядом стеклянных глаз. Надо только обязательно писать. Каждый день – в Америке, Калуге или Краматорске. Молиться и писать. И жить, жить вопреки бушующей вокруг смерти.

    – Маша, подожди – вот закончится война, я приеду и подарю тебе куклу. Какую ты хочешь? С приходом украинской армии война в Краматорске действительно закончилась. Маша осталась жива. За аэродромом продолжают расти ее розы. Она сохранила своих кукол. Но в других городах Украины ад продолжается. Я смотрю на огромное количество Интернет- троллей, которые только и могут лишь, что лгать, гнобить, оскорблять каждого, кто пишет правду о зле, которое Россия сотворила сейчас с украинцами: и теми, кто от нее отдалялся, и теми, кто ее любил – одинаково. Смотрю и думаю, как преобразился бы мир, если бы каждый из них вместо того, чтобы ежедневно изрыгать из себя помои, лишь подтверждая своим поведением варварский имидж своей страны, нашел бы в сети хоть одного реального жителя Донбасса – неважно, каких взглядов, и каждый день писал бы ему что-то хорошее.

    Но увы – человек, отравленный злом, на добро не способен. Но мы – мы-то должны быть лучше их. Не каждый из нас может быть блестящим дипломатом и добиваться защиты для своей страны путем переговоров. Не каждый способен ехать в зону АТО, и не каждый, кто туда уехал, имеет возможность реально защищать там мирных людей или уберечь их от шальных выстрелов с обеих сторон. Не у каждого позволяют условия принимать у себя беженцев. Но каждый из нас, хоть раз заходя в Интернет, способен написать тому, кому сейчас плохо, пару теплых слов.

    Писать, день за днем переживая войну, чтобы пережить ее окончательно. Мы увидим небо в алмазах, мы проведаем свои розы, алхимики найдут Грааль, фея узнает тайны индейцев. И неважно, кто и что об этом подумает. Важно, что мы научимся любить жизнь. Творить. Созидать. Верить. Беречь друг друга. Вопреки всему. Не снимайте абажур, ловите отсветы преломленного им света. Война пройдет, а свет останется. Останутся наши слова. Останутся наши куклы, наши сказки, наши цветы. Останется наша любовь, а ненависть – пусть останется с теми, кто ее производит.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив