Как Путин стал кумиром россиян

    От низкопробного юмора до культа личности



    Сан-Франциско-Киев, Июнь 16 (Новый Регион, Ксения Кириллова) – В том, что в России существует культ личности Путина во всех смыслах этого слова сегодня, пожалуй, не сомневается уже никто из независимых аналитиков. В последнее время появляется все больше работ, доказывающих, что зачатки этого культа появились буквально с первых же лет прихода «гаранта» к власти.

    Так, в Википедии отмечается, что уже в 2001 году, спустя лишь год после начала президентства Путина, новостное агентство «Би-би-си» высказало мнение о начавшейся тенденции к развитию культа личности Путина. В том же году итальянская газета «Corriere della Sera» посвятила проявлениям культа личности отдельную публикацию.

    В прошлом году грузинский профессор Олег Панфилов написал развернутую статью, в которой описывал приемы и стадии формирования данного культа со стороны медиа-пропаганды: «зачистка» образа от ироничного и критичного контекста, введение цензуры и собственно формирование имиджа «вождя»: Путин-дзюдоист, Путин в военном самолете, Путин с голым торсом, Путин и журавлями, Путин в храме со свечками и т.д. Здесь же профессор упоминает создание «нашистов» и «мологвардейцев», уже не скрывающих своего поклонение перед новоявленным «царем». К чему все это привело, мы, собственно, наблюдаем сегодня.

    Безусловно, все, что перечислено выше, действительно имеет место, и в самом деле началось с первых же лет правления Путина.



    Однако не совсем верно будет утверждать, что население воспринимало нового президента на заре его деятельности именно как «вождя» – так, как многие россияне воспринимают его сегодня. Все же десять лет хотя бы относительной свободы не прошли даром, и потому культ личности Путина в глазах людей потерпел значительную трансформацию, прежде чем предстал в его нынешнем виде.

    Действительно, с первых лет правления Путина его имиджмейкеры делали все, чтобы «слепить» из непримечательного внешне чекиста «лидера нации», однако смею утверждать, что в начале нулевых в таком качестве Путина воспринимало абсолютное меньшинство населения. Российский народ, даже если и тосковал в глубине души по новому вождю, внешне уже отвык от поклонения кому бы то ни было, и потому данный период преклонения перед Путиным можно в каком-то смысле назвать латентным, сочетающим восхищение с панибратством. 

    В этом был парадокс первого срока Путина.



    Молодой, решительный, деловой, четкий, преемник Ельцина действительно вызывал у россиян симпатию на фоне своего дряхлого и, что греха скрывать, немало пьющего предшественника. Даже многие представители интеллигенции обрадовались тому, что им теперь не придется краснеть за человека, представляющего Россию, при просмотре теленовостей. «Новенький» не забывал вовремя выйти из самолета, не пытался дирижировать оркестрами, говорил без бумажки, а еще развлекал непритязательный народ шутками ниже пояса, произнесенными с фирменным чекистским прищуром.

    Таким образом, в первые годы своего правления Путин в глазах большинства выглядел не идеальным, а нормальным, что на тот момент уже воспринималось, как чудо. В те годы Путин еще не рисковал заговаривать о возвращении советского времени, не упражнялся в излишнем поиске врагов, и послушно повторял ельцинские тезисы о свободе и демократии. В результате обрадовались появлению подобной фигуры, что не заметили, как на фоне их радости в их сознание уже забросили ростки первой патологической зависимости.

    Отличительной чертой этого периода было то, что в нем еще очень трудно было разглядеть разницу между здоровой популярностью того или иного лидера в народе, и собственно культом личности. Наряду с закрытием программы «Куклы», о котором упоминает Панфилов, в стране довольно долго существовали юмористические передачи вроде «Смехопанорамы», «Кривого зеркала» и «Аншлага». Уровень юмора в них был крайне низким, и все более понижался с годами, однако на протяжении всего первого и частично второго путинского срока в них показывали пародии на президента – наравне с пародиями на Ельцина.

    Казалось, юмор и пародийность были неизменными спутниками популярности Путина в те годы.



    Люди в большинстве своем с симпатией относились к президенту – и покатывались со смеху, видя пародии Максима Галкина на него. Из динамиков действительно звучала песня «Хочу такого, как Путин», но даже самим исполнителям была тогда очевидна ее несерьезность. Достаточно вспомнить слова этой песенки: «Мой парень снова влип в дурные дела, подрался, наглотался какой-то мути. Он так меня достал, я его прогнала, и я теперь хочу такого, как Путин». Таким образом, Путин ставится здесь на одну доску с пьяницей и дебоширом, и авторы песни подчеркивают: они «хотят» Путина лишь потому, что он несколько лучше пьяного забулдыги.

    Словом, россияне любили Путина, одновременно смеялись над ним, смеялись над собой за эту свою симпатию – и в водовороте смеха не заметили, как заглотили ядовитую пилюлю будущей отравы. Всеядный гламур, привыкший представлять безобразное невинным, сработал в этом случае безотказно – россияне проглотили наживку, еще не понимая, что шутки рано или поздно закончатся, а выпитый яд уже успеет глубоко впитаться в кровь.

    Низкопробный юмор сыграл со страной злую шутку



    с одной стороны, он долго защищал людей от впадания в безусловное преклонение перед «вождем», и оставлял людям простор для здоровой критичности, но, с другой стороны, именно под его прикрытием нездоровые идеи и стали вползать в сознание. При этом интересно наблюдать, как с годами трансформировался и он. Из юмористических передач постепенно исчезли пародии на Путина, а если и остались, то только самые «беззубые», которые и с натяжкой нельзя было назвать сатирой.

    Следующим поворотным этапом стала протестная активность конца 2011-го года, когда для кремлевских политтехнологов становится очевидным: для думающей части российского общества прием не сработал, и превратить «милого комика» в «вождя без страха и упрека» у имиджмейкеров не вышло. Путина уже не любили, но над ним по-прежнему смеялись.

    Именно тогда пропагандисты решились сменить тактику. В активную пропагандистскую компанию, развернутую властью в конце 2011-го – начале 2012-го годов мир и стабильность были прочно привязаны к личности Владимира Путина, и народу планомерно внушалось, что его поражение неминуемо приведет к хаосу для страны. Интересно, что при этом существующая система власти и управления еще не идеализировалась, но полуофициально признавалась «меньшим злом» в сравнении с возможными социальными катаклизмами, то есть держалась больше на иррациональных страхах, чем на конкретной идее.

    Вот с этого момента, пожалуй, и началось ускоренное формирование культа личности Путина в том виде, в каком мы его знаем сегодня.



    На смену проплаченным и набившим оскомину «нашистам», и даже агрессивным, но еще пытающимся создать видимость оппозиции «кургиняновцам» пришли Стариков, Федоров и Дугин, дружно и до примитивности открыто воспевающие «вождя».

    Реабилитация советского прошлого и тщательное формирование средствами культуры и массовой информации образа внешних и внутренних врагов, имевшее место и в предыдущие годы, набирало обороты с каждым месяцем, создавая образ России как осажденной крепости, спасти и защитить которую может лишь один человек – собственно Путин.

    Ситуацию усугубляет и то, что культ личности вождя выгоден не только и даже не столько самому Путину, сколько его элите, которая, прикрываясь им, может творить собственные преступления, понимая, что главный «злодей» уже определен, и в конечном итоге отвечать за все будет именно он (что во многом справедливо). А значит, нездоровые явления в российском обществе будут только расти, вырождаясь в совсем уж уродливые формы. 

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    22 Июня

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив