Трагедия России: провал либералов

    Либеральные реформы, как синоним криминального разгула



    Особую роль в постсоветской России сыграли либеральные идеи. Идеи эти стали популярны в СССР во второй половине 80-х годов, впервые с высоких трибун это прозвучало на XIX партконференции, тогда еще не так смело и открыто, но заговорили в том числе и о частной инициативе в экономике, и демократизации общественно-политической жизни. До этого, конечно, проводили ряд экспериментов, например, в Москве было развернуто кооперативное движение еще до принятия закона 1988 года «О кооперации в СССР», который разрешал любые не запрещенные законом формы экономической деятельности, до этого с конца 1986 года действовал закон СССР «Об индивидуальной трудовой деятельности» и с 1987 года постановление Совета министров СССР «О создании кооперативов по производству товаров народного потребления», которые разрешали производство, ремонт только некоторых товаров, а также оказание разрешенного строгого перечня услуг.

    Проблема была в том, что дальше пропаганды идей дело так и не сдвинулось. В основе либеральных идей лежит прежде всего частная собственность на землю, ресурсы и средства производства. Так возникал либерализм в XIX веке в Европе и США, именно как механизм, гарантирующий неприкосновенность частной собственности практически абсолютную. Да, есть ряд законодательных положений, которые отчуждают собственность у владельца, но это строго связано с нарушением уголовного законодательства страны или механизмом банкротства, напрямую связанного с деятельностью самого собственника. Во всех остальных случаях – частная собственность находится под защитой и является неприкосновенной. Поэтому не редкость в голливудских фильмах, когда собственников пытаются запугать или убить, но нет сюжетов, где бы местный прокурор, депутат или какой либо чиновник приехал бы с бумагой, в которой написано, что собственность отчуждается в пользу государства. Зато в России такие сюжеты есть, чего стоит нашумевший российский фильм «Левиафан»...

    В современном мире объектом частной собственности становится уже не только материальные, но и интеллектуальные продукты, мысли, если их вовремя и правильно оформить. Но фактически это просто дальнейшее развитие первоначальных идей либерализма в соответствии с веяниями времени.

    Постсоветская Россия вошла в 90-е, имея уже набравшее силу кооперативное движение в сфере производства товаров и оказания услуг населению. Однако тут следует подчеркнуть, что проблемы советского периода решены еще не были. Одна из них и самая важная – отсутствие свободного рынка сырья, дело в том, что в СССР существовали так называемые «производственные фонды» – основой способ получения сырья и обмена продукции между предприятиями. В итоге, в рамках кооперативного движения возникли такие квазирыночные гибриды, как «товарно-сырьевые биржи», через которые советские предприятия могли выводить излишки своего сырья или продукции в свободную продажу и закупать иную продукцию или сырье, делалось это, как правило, не совсем законно, через фиктивные кооперативы, организованные на предприятиях и приносившие советским директорам сверхприбыли в тех условиях.

    Еще одним фактором, в том числе сломавшим советскую систему – было разрешение, как отмечают некоторые эксперты – это был один из ключевых факторов, приведших к краху системы. Здесь надо пояснить, что в СССР существовало три практически независимых системы обращения «денежных» средств. Первой была система для внешней торговли и выплаты зарплаты советским гражданам работавшим за границей, она, собственно говоря, и была настоящей денежной системой, так как была обеспечена золотовалютными резервами, поступление которых было следствием внешнеторговой деятельности с зарубежными странами и добычи золота в самом СССР. Особенность ее заключалось в том, что она практически никак не влияла на внутреннюю хозяйственно-экономическую деятельность, более того, де-факто существовал обменный курс для внутренних денежных систем, воспользоваться которым для большинства населения не представлялось возможным, а операции на «черном рынке» грозили сроком до 8 лет по ст. 88 УК РСФСР «Нарушение правил о валютных операциях», наряду с незаконным оборотом самой валюты. Это, кстати, вносит ясность в обменный курс валют, установленный Центральным банком СССР, он фактически определял реальное денежное содержание советских граждан работавших за границей и служил ориентиром для внешнеторговых операций, свободного обмена валюты не существовало, а накопления советских граждан, заработанные за границей можно было отоварить только в специальных магазинах «Березка» и внести как взнос в жилищно-строительный кооператив, правда, с потерей обменного курса.

    Цели внутренней денежной системы, служила система безналичных расчетов между предприятиями и производственными фондами, которая тоже фактически не существовала в виде реальных денежных знаков, а строилась на системе взаимозачетов, по ней и оценивалась производительность труда и прибыль советской «экономики», в основе которой фактически был бартер. Поэтому производственные кооперативы конца 80-х не могли закупить сырье или какую либо продукцию для своих нужд — свободного рынка просто не существовало. Банально все вылилось в разворовывание имевшихся производственных фондов, как правило, через организацию при предприятиях фиктивных кооперативов, под которые отдавались определенные цеха и которые приносили директорам сверхприбыли. Это, в свою очередь, позволило криминалу новой волны оседлать все эти процессы, которые фактически были вне правового поля, и стать их основными регуляторами.

    Третей системой была наличная система ничем уже не обеспеченных «фантиков» для населения, используемая для розничной торговли и сферы услуг внутри СССР. Все это функционировало до тех пор, пока предприятия не разрешили в рамках хозрасчета и повышения производительности труда превращать безналичные средства в наличные. Все это в условиях дефицита товаров породило ажиотажный спрос у населения, у которого заметно выросли «доходы» во второй половине 80-х годов, увеличилось число фантиков на руках. Но при этом сократилось количество товаров в розничной торговле, так как часть из них через производственные фонды выводилась в сферу кооперативной деятельности.

    И что предложили носители либеральных идей в России? Первое, что приходит на память программа «500 дней» Станислава Шаталина – Григория Явлинского, которую так окончательно и не приняли, впрочем, и все последующие экономические программы реформ, предложенные Явлинским как модернизацию изначальной программы «500 дней». Заметим, что уже тогда, когда появилась эта программа – она подверглась серьезной критике. Однако основным ее недостатком была – приватизация. Приватизация – механизм разгосударствления экономических активов, работающий исключительно в рамках рыночной экономики, так как предполагает наличие инвестора, готового не просто вложить деньги в производство или предоставление услуг, а стать собственником данного предприятия.

    Были ли такие люди в начале 90-х? Да, были, те самые управленцы, привыкшие работать в рамках рыночной экономики «Большой семерки» и имевшие в наличии зарубежные активы СССР, но внутри России таких людей еще не было, в начале 90-х массовым явлением стало недоедание и голодные обмороки. Но вот готовы ли были эти управленцы к таким рискам? По всей видимости – нет. Идея сделать собственниками трудовые коллективы через ваучерную приватизацию, которую реализовали позже – изначально была провальной: у трудовых коллективов не было средств для модернизации морально устаревшего производства, а без этого невозможно было производить конкурентоспособную продукцию. Оставалась еще одна возможность – привлекать иностранных инвесторов, но в условиях криминального разгула постсоветской России и общей технологической отсталости какой инвестор согласится так рисковать? Понятно дело, что из этого ничего не вышло, инвесторы умеют считать свои риски, да и переход мира к новому техноукладу создал колоссальный разрыв.

    В результате основным регулятором экономической деятельности постсоветской России и становится криминал, определявший не только экономическое, но и правовое и общественно-политическое регулирование жизни в России. Трагедия российских либералов состоит в том, что они не сумели подготовить реальную почву для либерализма в стране, но все то, что происходило в 90-е годы в обиходе, и не только в обиходе – называют «либеральными реформами». Отсюда и такое негативное отношение к идеям либерализма в широких общественных кругах России, даже в среде ее интеллектуальной элиты.

    Именно это обусловливает такой «успех» Владимира Путина, который сначала постепенно вернул почти все крупные экономические активы в собственность государства или группы своих соратников, а потом свернул остатки либеральных реформ под всеобщий общественный «одобрямс». Причем, за последние 7-8 лет, сворачивание тех крохотных достижений либерализма приобрело характер лавины. В этих условия демократия – обречена стать видимостью, вполне наглядной, чтобы результаты выборов признавались, но неработающей по сути из-за люмпенизированного в основной своей массе населения. В среде такого населения никакие либеральные партии не способны составить значительные фракции в парламенте, что прекрасно продемонстрировали последние выборы, где 57 млн человек, 52,12% – проголосовали против всех сидя дома на диване. Ни одна либеральная партия не набрала даже заветных 3%. Да даже – 2% нет ни у одной из этих партий. Это полный провал, повторяющий с учетом явки провалы прошлых лет.

    И вот теперь либералы – это жупел, которым пугают российских обывателей, приписывая им те самые грехи, за которые ответственны чекисты и их ставленник в президентском кресле. Криминал в этом плане отошел уже в тень, либо встроился в чекистскую систему жесткой командной вертикали. Никакого свободного рынка и либерализма в России просто нет, а есть перманентный криминальный передел на фоне гражданской войны.

    Именно этим во многом объясняется такая невнятная позиция российских либералов по самым злободневным вопросам современности – российской оккупации и аннексии Крыма, агрессии против Украины, массового убийства пассажиров рейса MH17. Нет, конечно, далеко не все либералы отмалчиваются, хотя иногда думается – лучше бы они молчали, но в основном – все молчат, как в рот воды набрав. Понять это можно, с учетом их непопулярности, общей затравленности. Но служит ли это оправданием?! Вопрос, думается, риторический...

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив