Существует ли казачья «идеологическая монолитность»?

    Главное, чтобы от песен казаки не скатились к внутренним разборкам

    Существует ли казачья "идеологическая монолитность"? Существует ли казачья "идеологическая монолитность"?


    Со стороны, по поверхностному наблюдению за казаками, что русские, что украинцы, что любые другие этнические или даже социальные группы населения почему-то представляют себе казачью массу эдакой единой мировоззренческой и поведенческой общностью. Иначе говоря, “идеологическим монолитом”.

    В начале ХХ века в российском обществе сложился имидж казака, как убеждённого монархиста, “цепного пса” самодержавия, враждебного любой демократической идее. Столетие спустя в российском обществе превалирует отношение к казакам, как верным “цепным псам” Кремля, враждебным всему оппозиционному. Так ли это? Давайте посмотрим на имеющиеся в нашем распоряжении факты.

    Вполне очевидно, что сторонние наблюдатели основывают свои умозаключения на поверхностных источниках, на базе которых сложилось их собственное представление. И потому, говоря об “идеологическом монолите” казаков, среди наблюдателей возникает не только образ “цепных псов” Кремля, но и менее распространённая характеристика: казаки – это всегдашние борцы за волю и справедливость, бунтари. Наряду с этими крайними определениями, в понимании третьих “наблюдателей”, обычно малограмотных граждан, казаки вообще никакого идеологического сознания иметь не могут – они всего лишь “а где твоя лошадь?”…

    И при любой оценке как-то испаряется даже само предположение о том, что казаки одновременно, без всякого “монолита”, могут иметь внутри своего социума различные представления, понятия и точки зрения на одни и те же общественно-политические события или бытовые ситуации. И среди них, и впрямь, могут быть и “цепные псы”, и бунтари, и даже малообразованные “а где моя лошадь?”.



    Да, “твёрдые о казаках знания” в неказачьей среде сложились вовсе не сегодня. И в качестве доказательства своих слов мы не будем прибегать к свидетельствам седой старины, когда, например, “бунташный казак” Пугачёв, поднявшийся против российского самодержавия, был пленён и доставлен ко двору императрицы Екатерины “верным казаком” Иловайским. И не будем лишний раз вспоминать о том, что казаки и в “древности”, и позже были приверженцами те только официального православия, воплощённого в Русской Православной Церкви, но и старообрядцами и всевозможными сектантами, что само по себе аннулирует тезис об идеологической монолитности казаков. Обратимся к 1917 году, когда выяснилось, что и в общественно-политическом плане казаки вполне даже могут оказаться противниками друг другу. Итак.

    Вскоре после Февральской революции в России, 25 марта (5 апреля нового стиля) 1917 года, в Петрограде состоялось первое заседание Первого Всероссийского Общеказачьего Съезда под председательством М.П. Богаевского. Во время одного из заседаний произошёл инцидент. Против руководителей Съезда открыто выступили малочисленные делегаты из числа казаков-большевиков и прочих выразителей радикально-демократической направленности. Не согласившись с ходом и решениями Съезда, уже в первый день работы они покинули зал заседаний и объявили об образовании Центрального Совета Казаков, председателем которого стал кубанец Костенецкий. Эти события свидетельствовали о появлении глубоких трещин в среде кажущегося ментального монолита казачества.

    Второй Всероссийский Учредительный казачий Съезд проходил в Петрограде с 7 по 18 июня 1917 года. На этом Съезде так же, как и на предыдущем, против принятых решений выступили малочисленные делегаты более радикальной революционно-демократической направленности.

    В августе 1917 года в России нарастал серьёзный политический кризис. Выход из сложившейся крайне тревожной ситуации, по мнению правительства, должно было подсказать Всероссийское Государственное совещание, открывшееся 12 августа в Москве. В его работе принимали участие и делегации от казачьих Войск страны.

    Декларация, прочитанная донским атаманом Калединым на Государственном совещании от имени всего казачества, произвела очень сильное впечатление. Но его несколько ослабило последовавшее на другой день выступление есаула 7-го Оренбургского казачьего полка, председателя Казачьей секции ВЦИКа Советов рабочих и солдатских депутатов А.Г. Нагаева. Он заявил, что трудовое казачество не разделяет изложенные Калединым положения, к тому же последний не имел права якобы выступать от имени всего казачества. Налицо был вполне определённый политический раскол, правда, не столько среди казачества как такового, сколько между казачьими лидерами и выразителями мнений небольшой части радикально настроенных казаков. Но на свидетелей данного инцидента это произвело весьма значительное впечатление, поскольку противоречило их устоявшимся воззрениям на казачество как единую и идейно сплочённую массу.



    Дальнейшая история казачьего народа лишь постоянно подтверждала отсутствие в нём идеологического монолита – это воевавшие друг против друга в Гражданскую войну “красные” и “белые” казаки, это воевавшие во Вторую Мировую войну казаки “сталинские” и казаки в составе германского вермахта. А сегодня мы видим параллель с прошлым – это казаки, с огромным энтузиазмом поехавшие “присоединять к России Крым и Донбасс”, и казаки, считающие такие экспедиции совершенно неказачьим кремлёвским проектом, лишь отвлекающим казаков от решения своих собственных проблем. Прежде всего, от внимания к отсутствию своей национально-территориальной автономии, от повальной пауперизации казачьего населения в РФ, от нависшей угрозы уничтожения экологии и среды казачьего обитания по рекам Дону и Хопру, и так далее и тому подобное.

    Я хорошо помню ситуацию в казачьем движении в 1990-е годы. Тогда появилась масса казачьих газет и журналов, излагавших своё видение на историю казаков и на современную практику атаманов возрождения. Но статьи казаков-авторов были далеко не всегда таким атаманам “приятны” и они пошли по простейшему пути: стали запрещать “своим” казакам читать те издания, где была вероятна критика их действий. А ведь это не были современные интернет-тролли, вякающие в соцсетях совершенно неаргументированно, лишь бы заглушить “неудобную” правду выступающего и облить помоями личность говорящего. Казаки-авторы 1990-х годов искренне желали указать на ошибки в решениях и действиях тогдашних атаманов и подсказать им пути казачьего движения. Однако самомнение, самоуверенность и самолюбие тех “вождей и лидеров” поставили жирный крест на таких подсказках. И, как убеждён автор, такое зажимание критики и попыток корректировок атаманских действий в немалой степени имело последствием приход в нынешний тупик всего казачьего движения. В целом.

    Не буду называть фамилии тех “атаманов-цензоров” 1990-х годов, поскольку многие из них и сегодня ещё присутствуют в казачьем информационном поле, но они были, есть, и, как ни печально, вслед за ними появляются всё новые и новые поколения “запретителей”, пытающихся таким же пещерным способом вбить в головы неразумных казачков “идеологическое единство”. Только теперь газеты и журналы в основном заменены интернетом.

    В частности, после начала моих публикаций на казачью тему в соцсетях “Одноклассники”, администраторы таких сообществ, как “Казарла”, “За казачью волю!”, “Яицкие/Уральские казаки” “по-революционному” решили вопрос с “ненужной правдой”, тупо закрыв мне вход в эти группы. Другие, не закрывая входа, стали просто убирать отдельные “не понравившиеся” публикации со своих страниц. А ведь, казалось бы, именно они-то, администраторы групп, и должны были приветствовать появление у себя моих статей. Ведь “Казарла”, по её утверждениям, выступает за возрождение всего казачьего национального и традиционного, о чём как раз немало говорится в заметках автора, группа “За казачью волю!” выступает, вроде бы, за право каждого казака вольно излагать свои взгляды и мнения на казачью действительность (правда, спустя время администратор этой группы отменил свой прежний запрет), а уж “Яицкие/Уральские казаки”, оказавшиеся почти полностью отрезанными от других казачьих земель границами новообразования “Казахстан”, должны были бы только радоваться любой казачьей информации! Так какого ж вам рожна, господа администраторы групп, надо-то?! Ведь именно о них, о казачьих проблемах статьи! Ан нет!..

    И невольно вспоминаются 1990-е, и напрашиваются сравнения с тогдашними “атаманами-цензорами”… Только не знают, видимо, нынешние “властители казачьих дум”, что наиболее активные и самостоятельно мыслящие казаки тогда, несмотря на запреты своих “отцов-командиров”, предпочитали не быть “оловянными солдатиками” в руках заигравшихся в “великих полководцев” атаманов, и читали “нелегальную литературу” тайком. Очень подозреваю, что то же самое повторится и с предпочитающими самостоятельно принимать решения по казачьим проблемам участниками групп в социальных сетях – ведь, слава Богу, с моими статьями можно ознакомиться и в других группах той же сети. Да и на моей собственной страничке в “Одноклассниках”. Или в “Фейсбуке”. Или в “ВКонтакте”. Так что эффект от подобной цензуры если какой-то и будет, то крайне низкий, а вот удар по собственному авторитету в качестве “объективных казачьих просветителей” администраторы запрещающих групп нанесли себе весьма ощутимый. “Несоразмерный относительно выгод”, как сказали бы военные аналитики.



    Да, конечно, разнообразие мировоззренческих установок в казачьей среде может вызвать у кого-то сожаление. Этим “кому-то” гораздо удобнее было бы оперировать с нерассуждающей, единомысленной, не задающей неудобных вопросов и слепо послушной казачьей массой, составленной сплошь из “оловянных солдатиков”. Да и само разномыслие никак не согласуется с выдвинутым нынешним патриархом МП РПЦ Кириллом (Гундяевым) определением казаков, как “общности по духу”. И не согласуется с аналогичным утверждением казака из Пензы С. Малькова, который определяет казаков в качестве “боевого братства русского народа”, начисто забывая о наличии казаков-художников, казаков-самостийников и прочих, не вписывающихся то в определение “боевого братства”, то в определение “русского народа”.

    Но, с другой стороны, именно мировоззренческое разнообразие казачьего социума доказывает, что казачья общность – это Народ! Казаков, как мы видим, не объединяет всеобщая идеологическая платформа, на какой строятся партии и общественно-политические движения, но при этом они играют одни и те же песни, танцуют одни и те же танцы, имеют одни и те же обычаи и предания! И в этом отношении казаки – точно такая же общность, какой являются немцы, французы и прочие современные народы и народности.

    И, исходя из вышесказанного, мы сегодня можем оценивать присутствующих на идеологическом пространстве казачьего социума деятелей, исходя из их генеральной приверженности на завоевание казаками своего “места под солнцем”, а не их идеологических предпочтений. Завоевания “места под солнцем” для всех казаков, а не только для казаков-единомышленников! Всё остальное является лишь существенными особенностями практического поведения каждого конкретного казачьего деятеля. А в оценке этого практического поведения казаков и атаманов играет важнейшую, определяющую роль как качество их мыслительных способностей, так и наличие либо трезвого взгляда на происходящее, либо взгляда, замороченного какой-то пропагандой. И даже, в конце концов, имеется ли желание честно и бескорыстно послужить своему народу, или есть лишь желание получить какую-то корысть на продаже интересов казаков “на сторону из-под полы”.

    Да-да, не надо возмущённо фыркать при словах о продажности! Такое корыстолюбие, как ни неприятно об этом говорить, практически всегда присутствовало во всех казачьих восстаниях против российского самодержавия! Вспомните хотя бы того же Илью Зерщикова, считавшегося верным другом атамана Булавина и предавшего его! Но могу немного утешить читателя: казаки в таком поведении – вовсе не исключение из практики поведения других этнических общностей. В любом народе такие люди всегда находились и именно к ним относится поговорка “В семье не без урода”. Но для смягчения этой неприятной пилюли могу сказать, что, слава Богу, в казачьей “семье” таких “уродов” было всегда значительно меньше, чем во многих других.

    Вернёмся к начатой теме об идеологической монолитности.



    В 2016 году М. Касьянов, лидер либеральной партии “Парнас” (партия народной свободы) в преддверии выборов в Госдуму проехал по различным регионам России, в том числе по казачьим областям. И вот его наблюдение за идеологическими настроениями казаков: «В рамках моих предвыборных поездок по стране посетил Ставрополь вместе с А.Б. Зубовым. Несколько десятков реестровых казаков с применением насилия попытались не допустить нашей встречи с избирателями. Встреча состоялась, и в ней помимо горожан приняли участие как эти официальные, реестровые казаки, так и настоящие, независимые казаки, приехавшие из разных районов Ставрополья и Кубани. Казаки активно участвовали в обсуждении различных аспектов внутренней и внешней политики страны, но и, конечно, задавали вопросы о моём отношении к казачеству. Думаю, что мои ответы удовлетворили участников встречи…».

    Среди нынешних казаков сегодня немало людей, которые либо сами претендуют на знание и понимание “казачьего интереса”, либо за которыми такое знание признают другие. Упомяну о наиболее мне известных в казачьем идеологическом пространстве.

    В городе Воронеже существует интересное объединение – “Донская Либерия”. Это – попытка каким-то образом наладить контакт между национально и демократически ориентированными казаками Воронежа, входящими в разные казачьи организации и общины. Возникла Донская Либерия после 14 июня 2016 года, когда состоялся первый совместный пикет “вольных казаков” вместе с так называемой “внесистемной оппозицией” в воронежском гайд-парке. А вскоре Донская Либерия поддержала оппозиционную Кремлю либеральную партию “Парнас”.

    Таким образом, можно сказать, что Донская Либерия – это объединение казаков на общей идеологической национально-демократической основе. Самое деятельное участие в мероприятиях Донской Либерии приняли казаки вольной станицы “Воронежская” (атаман Павел Маратканов), а также некоторые казаки донского реестра и представители Всевеликого Войска Донского за рубежом. На современном этапе постоянного членства в Донской Либерии нет, а переменно участвуют всего 10-20 казаков. Нет и чёткой организационной структуры с “либерийским” атаманством. Решения принимаются коллегиально. Есть два активиста, идейных вдохновителя – Максим Воронцов и Александр Васильченко – они-то и задают идеологическую направленность Донской Либерии, под которую привлекают единомышленников. Донская Либерия имеет собственный сайт в интернете, носящий то же название, что и само объединение. Однако, следует признать, Донская Либерия остаётся крохотным идеологическим островком в огромном море казачьей либо “верности Кремлю”, либо “безидеологичности”, либо сиюминутности “воззрений”.

    Далее следует назвать отдельных казачьих идеологов, так или иначе оставивших заметный след в идеологических исканиях казаков.

    Это, прежде всего, В.П. Мелихов, постоянно, на протяжении многих лет, подвергающийся преследованиям со стороны властей РФ. Казак-предприниматель и просветитель, при жизни сотворивший себе памятник в виде двух музеев, раскрывающих и сохраняющих историческую правду о казачьем народе в переломные для него революционные и военные годы XX столетия.

    Это С. Лошкарёв, (Ажинов, Белогвардеец) и Е.П. Смирнов – идеологи и пропагандисты национального казачьего развития, вынужденные эмигрировать от преследований властей из РФ на Украину.

    Это М. Струкова, вынужденная оставить работу журналиста по причинам казачьей национальной направленности своих статей и Б.И. Соломаха, редактор газеты, постоянно подвергающийся преследованиям за свои боевые казачьи материалы.

    Это В.В. Лагутов, долгие годы борющийся за сохранение среды обитания казаков Дона и В.В. Скабелин, также сражающийся за казачью среду обитания на Хопре.

    Это М.М. Болдырев, Г.В. Ковыкин, П.А. и В.А. Потеряхины – представители Национального Совета Казаков, долгие годы многочисленными ссылками на юридические документы безуспешно пытавшиеся добиться от кремлёвской власти выполнения Закона “О реабилитации репрессированных народов” в отношении казаков.

    Это Б.В. Мелёхин и его покровитель М.Н. Лонщаков, разрабатывавшие планы создания единого представительного органа всех казаков РФ, но, в конце концов, спотыкнувшиеся и оказавшиеся в прокремлёвских “Казачьей партии РФ” и “Союзе казаков-воинов”.



    Это А.Т. Ветров, Г. Кузнецов (В. Алябьев), Е.А. Калита, В.А. Репников, Н.Е. Ерёмичев, В.Ф. Никитин, С.П. Доманин, С.А. Корогодин, В.А. Швейдель, А.Н. Юдин, О.В. Маняшкин, С.В. Тюкавкин, А.В. Потанин, П.К. Турухин, П.В. Молодидов и ещё многие и многие другие, которые созданием национально ориентированных казачьих организаций или структур пытались, в соответствии со своим пониманием, возродить этническое сознание казаков и их продвижение к Главной Цели, каковую, к сожалению, практически все они формулировали (если формулировали) совершенно различно. Тем не менее, не находясь в общем “единомысленном монолите”, а порой даже конфликтуя между собой, все они в меру своих сил, способностей и возможностей делали что-то, что вело к пользе Казачьего Народа в целом.

    По-разному сложилась судьба всех вышеупомянутых мною и не упомянутых казаков. И различно значимы они оказались для казачьего становления в качестве самобытного Народа. И совершенно разные отношения сложились у автора этих строк с упомянутыми казачьими активистами. Однако все они, эти активисты, были и работали для Казачьего Народа. А часть из них и до сих пор продолжает активно действовать, что позволяет думать о том, что потенции Казачьего Народа к завоеванию своего “места под солнцем” ещё не полностью растрачены и слиты в канализацию Истории. Честь и хвала им за это!

    Возвращаясь же к заглавию этой статьи и последовавшим размышлениям, мы приходим к выводу, что ни о каком “казачьем идеологическом монолите” говорить не приходится. Что это – голая абстракция! Но что при этом важно: при отсутствии идеологического казачьего монолита всё равно чётко, выпукло и недвусмысленно заметно наличие общего “казачьего интереса”. Этнического самосознания, как сказали бы учёные-этнологи. В общем, как в одной известной песне:

    А мы такие разные, но друзья.

    А мы такие разные, но семья.

    А мы такие разные, но всё же вместе

    Поём песни, поём песни.

    Главное, чтобы от песен казаки не скатились к внутренним разборкам, которые в Гражданскую войну привели к самоистреблению народа, поделившегося на “белых” и “красных”.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив