Люди для государства или государство для людей

    Можно ли победить административно-командную систему?

    Люди для государства или государство для людей Люди для государства или государство для людей


    Российское государство всегда решало этот вопрос в пользу первой части заголовка. В частности, казачья внутренняя и внешняя независимость, то есть, по современному, приоритет личности над государством, раздражала каждого русского царя.

    И тем более не мог её переносить такой тиранический император, как Пётр I. Он не признавал никакой добровольности в казачьей помощи, а принимал её, как нечто казаками обязанное. В 1695 году, когда Пётр I находился за границей, в Москве вспыхнуло стрелецкое восстание, направленное против введения обязательных по прихоти Петра западноевропейских новшеств в жизнь страны, нарушавших древние традиции и порядки быта, к которым веками привыкли люди, а также против церковных новшеств – никонианства. В московских стрелецких полках основу в то время составляли донские казаки. Восстание было быстро подавлено, но срочно вернувшийся из заграницы Пётр потребовал нового расследования и подверг стрельцов массовым казням…

    В 1703 году Пётр начал строительство недалеко от Балтики своей будущей новой столицы – Санкт-Питербурха. Его, как позднее писали, он выстроил на костях многих тысяч крепостных, нещадно гнобившихся и массово умиравших в топях тамошних болот. Царь стал для дальнейшего строительства своего государства, войн и новых новостроек испытывать нехватку рабочих рук безгласных “людишек”.

    В июле 1707 года Пётр I своим именным указом направил на Дон карательный отряд во главе с полковником Юрием Долгоруким с поручением выловить всех “новоприходцев”, не проживших там 20-ти лет, с тем, чтобы отправить их на старые места и по новостройкам. До этого в царскую армию донские казаки выставили 26 полков (около 15 тысяч боеспособных воинов) и потому на Дону оставалось мало казаков, готовых защищать казачьи вольности. Долгорукому предоставлялся полный простор действовать по своему усмотрению “во благо государственное”.

    Драгунский полк Долгорукого в начале сентября 1707 года выступил на Верхний Дон. Князь в короткое время разорил и сжёг многие казачьи городки, заковал в цепи только в 8 казачьих юртах до 3 тысяч беглых и малороссийских черкасов, бывших раньше свободными. В том числе многих старожилов, принятых в казачьи общины и ходивших с казаками во многие походы, он отправил под стражей в Россию. Уверенные в своих силах, и сам князь, и его подчинённые стали наводить на Дону новые московские порядки. В письме на Кубань казаки жаловались пребывавшим там своим старообрядцам: «Стали было бороды и усы брить, так и веру христианскую переменять [...]. И как он, князь со старшинами, для розыску и высылки русских людей поехали по Дону, и по всем рекам послали от себя начальных людей, а сам он, князь с нашим старшиною, с Ефремом Петровым с товарищи, многолюдством поехали по Северскому Донцу, по городкам, и они, князь со старшинами, будучи в городках, и многих старожилых казаков кнутом били, губы и носы резали и младенцев по деревьям вешали и многие станицы огнём выжгли, также женска полу и девичья брали к себе для блудного помышления на постели и часовни все со святыней выжгли».



    Приоритет государства вызвал на Дону в октябре 1707 года восстание Кондрата Булавина. Царь не только не хотел признать казачьих прав, но даже запретил говорить о них. Личный именной указ Петра I от 12 апреля 1708 года давал князю Василию Долгорукому (брату убитого Юрия), которому поручалось задавить восстание казаков, все полномочия на осуществление, говоря современным языком, любых преступлений против человечности. Даже с учётом известного изуверства первого российского императора, на 300 лет предвосхитившего будущие зверства большевиков Ленина-Троцкого, кровь стынет в жилах при чтении этого указа: «…все казачьи городки по Донцу, Медведице, Хопру, Бузулуку и Иловле сжечь и разорить до основания [...] Ходить по тем городкам казацким и деревням, которые пристанут к воровству, и оныя жечь без остатку, а людей рубить, а заводчиков – на колёсы и колья…».

    После подавления восстания казаков, боровшихся за свою волю и человеческие права, зверства были вообще неслыханными. Дон в прямом смысле слова обезлюдел. То же самое потом произошло с Запорожской Сечью.

    Длительное время Яицкое Войско находилось на периферии процессов борьбы западных областей Присуда Казацкого за свой суверенитет. Однако в середине ХVIII века продвижение Российской империи всё дальше на восток – за Волгу – существенно изменило жизнь яицких казаков, издревле населявших земли нижнего и среднего течения реки Яик. “Ногою твёрдой став” на Яике, российская администрация немедленно взялась сужать социально-хозяйственную базу казаков. Оренбургское губернское начальство справедливо полагало, что только неизбывная нищета и полная зависимость от милостей царской администрации способны смирить вольнодумство и лихость казацкого народа. Здесь – ввиду значительного территориального отрыва этого Войска от основных центров казацкой этносоциальной культуры в Запорожье и на Дону – крест над вольностями и самоуправлением казаков ставили совершенно беззастенчиво. Затяжной конфликт на Яике закономерно вошёл в новый виток и получил своё кровавое разрешение в 1766 году. Военная коллегия командировала на Яик для “рассмотрения по существу” очередной жалобы казаков известного “птенца гнезда Петрова”, генерал-майора Гаврилу Черепова.

    Прибыв с войсками в Яицкий городок, генерал Черепов велел всем казакам собраться на майдане у войсковой канцелярии. Собравшиеся казаки некоторое время, по старой привычке Круга, пытались гласно, открыто втолковывать генералу-держиморде суть своих претензий. В ответ Черепов окружил станичников полком драгун и потребовал дать подписку о безусловном подчинении всех казаков власти атамана-соглашателя Бородина. Встретив решительный отказ, “птенец Петров” приказал открыть огонь по безоружным людям. Майдан обагрился потоками крови... Но положение на Яике даже после кровавой бойни, устроенной генералом Череповым, всё более напоминало социальный нарыв: широчайшие круги казачества, так называемая “Войсковая рука”, наотрез отказывались признавать полномочия назначенных Оренбургом атаманов.

    Утро 13 января 1772 года выдалось хмурым. Со стороны Яика дул резкий порывистый ветер, мела позёмка. Неожиданно над площадью Старого собора – центральной площадью Яика – повисла огромная стая ворон. “Карга (по-казацки – “ворона”) мяртвячину шукае”, – тревожно говорили меж собой старики. И они не ошиблись. 13 января 1772 года стало прообразом 9 января 1905 года – знаменитого “кровавого воскресенья”.

    Огромной процессией (до пяти тысяч человек), выпустив вперёд священников с иконами, безоружные, празднично одетые казаки двинулись в сторону площади Старого собора. Царский военный наместник Траубенберг первоначально растерялся. Он направил к процессии капитана гвардии С.Д. Дурново с приказом задержать манифестацию казаков переговорами о якобы уже предрешённом выводе войск. Одновременно генерал отдал приказ выводить из казармы солдат и расставлять на площади Старого собора пушки. Орудия, выставленные на прямую наводку, прикрыла рота драгун и около 200 казацких соглашателей.

    Когда мирная процессия, высоко подняв большую золочёную икону Богородицы, вступила на площадь – раздался залп картечью из пушек. Орудия стреляли в упор – картечь вырубила в толпе коридоры. Одновременно было убито более 100 человек, из которых значительную часть составляли старики, женщины и дети. Раненых насчитали впоследствии более 400 человек.



    После пушечного залпа казаки мгновенно перегруппировались. Молодёжь стремглав взобралась на крыши куреней и открыла шквальный ружейный огонь по стоявшим на площади пушкарям. Буквально за несколько минут пули потомственных воинов положили пушкарей на месте. В этот момент около 500 казаков в лоб атаковали орудийную позицию и, развернув стволы пушек в сторону карателей, открыли огонь по драгунам. Испуганные столь неожиданным поворотом событий солдаты панически бежали, за ними кинулись наутёк и казаки-соглашатели.

    Мгновенно площадь Старого собора заполнилась разъярённым народом. Уже не только вооружённые мужчины, но и казачки – “бабы и девки с дрекольем” – гнали обезумевшую от страха толпу карателей по улицам городка. Траубенберг попытался спрятаться под крыльцом дома наказного атамана. Казаки выволокли его из-под крыльца за шиворот и тут же зарубили. Труп выбросили в мусорную кучу. Но этим дело не кончилось.

    В мае 1772 года на Яик из Рассыпной крепости выдвинулся карательный отряд из 8 тысяч регулярной русской пехоты, калмыков и ногайцев и более 60 стволов артиллерии. Возглавил карательный корпус генерал Магнус Фердинанд фон Фрейман, в русском миру – Фёдор Юрьевич.

    3 – 4 июня 1772 года у реки Ембулатовки состоялось кровопролитное сражение казаков “Войсковой руки” с корпусом Фреймана. Казаки сражались мужественно, однако исход решило подавляющее преимущество царских войск в артиллерии. 7 июня карательные войска без боя вступили в Яицкий городок. Войсковой Круг был упразднён. Каратели свирепствовали: все тюрьмы и даже войсковые конюшни были заполнены арестованными. Яицкий городок как будто вымер: казаки массово вывезли свои семьи на хутора и заимки в степь.

    Только в июле следующего 1773 года следствие посчитало возможным завершить работу – целый год в сущности мирное казацкое население истязали всеми доступными методами. За время следствия часть арестованных была без суда казнена. Многим вырвали ноздри и клеймили. 85 казаков – лучшая часть “Войсковой руки” Яика – были до бесчувствия биты кнутом, клеймёны и сосланы вместе с семьями в Сибирь. На всё Войско, как на побеждённую державу, была наложена огромная денежная контрибуция.

    Но подавить свободолюбие людей на Яике тогда Русскому государству не удалось. В 1773 – 1775 годах Яик потрясло большое восстание под руководством Е. Пугачёва, которого некоторые историки называли “казацким царём”.

    Впоследствии были новые столкновения между интересом государства и казацким стремлением к сохранению хоть каких-то человеческих прав и при Павле I, и при Николае I. Но всё это были уже только отголоски прежних отчаянных попыток сохранить хоть какие-то из гражданских прав казаков перед усилившимся до неимоверных размеров величием государства, отрицавшего принцип приоритета личности.

    Так защищали свои человеческие права казаки. О русских же людях говорить даже не приходится. Огромная их масса веками пребывала в состоянии крепостнического рабства и только часть из них либо бежала к казакам в надежде на волю, либо присоединялась к казацким восстаниям.

    Следование прежним традициям ничтожности человека перед интересами государства плавно и незаметно перетекло в советскую эпоху, что выражается наиболее выпукло не только в создании системы ГУЛАГ, унёсшей миллионы человеческих жизней, но и в поведении “Маршала Победы” в войне 1941 – 1945 годов Г.К. Жукова, никогда не считавшегося с жизнями людей. А наиболее известная его фраза на сию тему звучит так: “Бабы ещё нарожают”. Если кому-то интересно более подробно узнать об этом успешном полководце Сталина, советую прочитать книгу Виктора Суворова (Резуна) “Ледокол”. Или посмотреть её в интернете. Или в том же интернете посмотреть документальный фильм “Виктор Суворов. Последний миф”.

    Итак, мы пробежались по страницам русской истории, говорящим о следовании главному принципу строительства Русского государства – “Люди – для государства”.

    А теперь скажем несколько слов о традиционном для казаков приоритете, хотя о нём можно судить и из сказанного выше. Итак.

    Построение казачьих общин, а на их основе и государственных образований (Войск) строилось на основе широкого народоправства (Кругов хуторских, станичных, войсковых). То есть, казаки однозначно и повсеместно решали вопрос “Кто для кого?” в пользу второй части заголовка этой статьи. Древняя процедура обязательной отчётности атаманов и старшин всех уровней перед собранием (Кругом) вооружённых казаков-мужчин, возможность легко сменить, а то и казнить по решению Круга любое административное лицо обеспечивали этносоциальной системе казацкого народа особую целостность, прочность. С приходом московских, а затем петербургских администраторов во всех областях Присуда Казацкого всё резко изменилось.

    *  *  *



    А теперь обратимся к нашим дням.

    Казак С.В. Тюкавкин, продолжая агитировать за свою идею объединения казаков по принципу “десятки-сотни-тысячи”, явно демонстрирует желание “не мытьём, так катаньем” вернуться к приоритету принципа “Государство для людей”, норовя обойти имеющуюся в наличии противоположную ситуацию. Он пишет:

    «Можно ли построить Рай в границах одного посёлка, одной станицы?

    Можно. Это доказывает опыт Мельниченко и многих других хозяйств. Но не надолго, так как Рай неизбежно сталкивается с Адом в лице местной и государственной административно-командной системы, которая кровно заинтересована в развале хозяйств и личном обогащении за счёт рабов.

    Можно ли победить административно-командную систему? Ограниченно можно, если президент государства обратит внимание на проблемы в бывшем ограниченном Раю. Глобально повсеместно и постоянно победить Ад и административно-командную систему в государстве ограниченными посёлками и станицами НЕЛЬЗЯ, если за спиной людей и президента государства нет Райской народно-государственной системы.

    Что такое народно-государственная система?

    Это традиционные и законные объединения людей: 1) в семьи, 2) глав семей в рода, 3) глав родов в общины, 4) глав общин в местные народно-государственные образования, 5) глав местных народно-государственных образований (муниципальных станиц и национальных районов) в региональные народно-государственные образования (республик и национальных областей). Главы семей, родов, общин и народно-государственных образований единственные способны подчинить и заставить руководителей местных, региональных и федеральных административных органов действовать в интересах народа и государства.

    Как долго ждать восстановления традиционных и законных объединений?

    Если ждать, то не дождётесь. Главы семей за один день могут объединиться в рода. Главы родов могут объединиться в общины на следующий день. На третий день главы общин могут восстановить местные народно-государственные образования. На четвёртый день восстановятся региональные народно-государственные образования. На пятый день руководители местных и государственных образований выловят всех паразитов в государстве, которые не успели сбежать. На шестой день восстановится Рай, а на седьмой день наступит неделя».

    *  *  *



    Наглядный ответ на вопрос “Люди для государства или государство для людей?” в современной РФ даёт борьба казаков Движения восстановленных станиц в городе Азове – древнейшей казачьей столице.

    Ранее азовские казаки обращались в администрацию Азовского района, однако получили в ответ “писульку”, утверждающую, что прежде никогда никакой станицы Азовской не существовало в природе, а посему и восстанавливать нечего! Казаки, возмущённые такой то ли безграмотностью местной власти, то ли откровенным издевательством, решили подать на администрацию исковое заявление в суд. Это заявление было подано от имени атамана Азовской станицы Кузьмина С.Г. 30 июня 2017 года в Азовском городском суде состоялись так называемые предварительные слушания по иску восстановленной станицы “Азовской” к администрации Азовского района, не желающей исполнять на своей административной территории по отношению к казакам ФЗ “О реабилитации репрессированных народов” и ФЗ “О местном самоуправлении…”.

    Ответ с предварительного судебного заседания был дан такой: «Ознакомившись с исковым заявлением и требованием Кузьмина Станислава Григорьевича о признании незаконным и подлежащим отмене отказ администрации осуществлять совместную деятельность и обязать сформировать Рабочую группу по реализации комплексного плана организационных и правовых мероприятий по реабилитации репрессированной культурно-этнической общности казаков, администрация Азовского района, являющаяся административно ответственной, сообщает: «Согласно статьи 2 Федерального закона “О государственной службе”…». Ну, и так далее. То есть, решение суда оказалось основанным на прежнем ответе Азовской администрации, который и был взят за основу теперь уже Постановления предварительного судебного заседания. Всё вернулось на прежние рельсы, всё “опять двадцать пять”. Всё, как и прежде, вновь переводится на понятие “общество”, категорически уходя от понятия “народ”, от имени которого и подавалось исковое заявление. При этом представителя администрации, явившегося без каких-либо документов, подтверждающих его право на участие в заседании, допустили к слушаниям, а казакам, явившимся всего лишь в качестве присутствующих, судья даже в этом отказала, заявив, что на предварительном заседании никого “постороннего” не должно быть.

    Уже потом казаки Азова между собой горячо обсуждали и говорили, что ни для кого не секрет, что и представители администрации, и иные чиновники, и судьи – все друг друга “знают”. (Это слово “знают” означает при этом, что они не только знакомы, но что все они между собой связаны общими интересами и круговой порукой). И откровенно констатировали факт, что “наши суды” – вовсе “не наши”. Но сила казаков в том, говорили обсуждавшие, что мы можем самоорганизоваться. Надежда только на это.

    Следующее судебное заседание было назначено на 3 июля 2017 года в том же Азовском городском суде по адресу ул. Ленина, 67. Результат, правда, очень даже предсказуем. Однако здешние “умеренные” казаки, видя откровенное пренебрежение элементарной справедливостью и хотя бы какой-то видимостью законности, всё же придерживаются принципа “Царь хороший, бояре плохие”, забывая о другой поговорке “Рыба гниёт с головы”. Они всё ещё продолжают надеяться на президента Путина, вспоминая какие-то цитаты из его пустопорожних речей, считая виновными в своих бедах лишь местных бюрократов.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив