Казачий интерес к «Новороссии»

    О праве владельцев на территорию и временщиках

    Казачий интерес к "Новороссии" Казачий интерес к "Новороссии"


    Для начала хотелось бы вспомнить историю “очищения” от индейцев территорий современных Соединённых Штатов Америки.

    В тот период, когда эти земли стали колониями боровшихся между собой за преобладание в Новом Свете английской и французской монархий, многочисленные индейские племена, обитавшие здесь, также были усилиями англичан и французов вовлечены в эту борьбу. И индейцы, ставшие “союзниками” тех или других, не только активно помогали закреплению на своих исторических землях пришлых иноземцев, но и не менее активно “освобождали” североамериканский континент от своего присутствия для заморских пришельцев, с азартом и восторгом снимая скальпы друг с друга. Ничем это не напоминает положение казаков на землях нынешней Левобережной Украины?

    Ряд индейских организаций и историков в США утверждают, что численность индейцев Северной Америки с 1500-го по 1900 год сократилась с 15 миллионов до 237 тысяч человек. Правда сегодня численность индейского населения быстро увеличивается за счёт высокой рождаемости. По данным переписи США, в 2010 году численность индейцев достигла 2,9 миллиона человек. В США до сих пор проживают 564 индейских племени и существуют 563 индейские резервации, пользующиеся правами ограниченной территориальной автономии.

    Желающие могут спроецировать положение индейцев на казаков и сопоставить плюсы и минусы…



    У многих наших современников, плохо знакомых с историей, возникает вопрос: какое дело казакам до “Новороссии”, на которую явно или не слишком претендуют и Москва, и Киев? Есть ли у казаков хоть чем-то мотивированный собственный интерес к тому, что происходит на востоке нынешнего государства “Украина”? Не тот интерес, что провозглашали, с одной стороны в Кремле, когда призывали российских казаков помочь Москве “отжать” эти территории из-под власти “киевской хунты”, и не тот интерес, когда, с другой стороны, в Киеве, призывают “отстоять земли Украинского государства от агрессии москалей”? Нет, я говорю сугубо о казачьем национальном интересе к этим землям и к тому ответу, кому эти земли должны принадлежать по праву исторической справедливости. Если такое право есть, то кому оно принадлежит? И на чём такое правообладание основывается?

    Конечно, есть и такое право, есть и законный правообладатель. Для этого надо только непредвзято обратиться к свидетельствам местной истории, а не озираться на политические претензии нынешних временных гостей на Земле, волею проказливого случая или провидения получивших возможность определять судьбу этих территорий, и даже решать, жить или не жить здесь тем или иным людям. А история, наука хоть и гуманитарная, но всё же наука, и от её свидетельств никуда “не спрятаться, не скрыться”.

    Эти территории издревле являлись местом расселения и кочевания стародавних предков нынешних казаков. Если даже не обращаться к истории скифов-сарматов, родство которых с казаками кое-кто продолжает отрицать, то можно посмотреть на более близкие нам времена. Например, сослаться на слова российского историка XVIII века А.И. Ригельмана. Этот военный энтузиаст, ставший в один ряд с крупными историками благодаря своим исследованиям, наблюдениям и записям, сообщал о днепровских казаках, что польско-литовский король Сигизмунд I, “при даче им земель” в пограничье, «одарил их вольностями и разными преимуществами и на то привилегией своею им подтвердил». А это пограничье до Батыева завоевания Руси и без королевских привилиев находилось во владении чёрных клобуков – черкасов – просто по факту древнего их там проживания. Король Сигизмунд лишь подтвердил казакам то, что и так было за ними. Как и московский царь Иван Грозный, который “одарил” донских казаков их же Доном в благодарность за помощь при завоевании Казани.

    Короче говоря, до Люблинской унии между Польшей и Литвой  (1569 г.) казаки были на Днепровском Левобережье практически единственным населением и потому этот край стал известен и в Московии, и в Литве, и вообще в странах Европы как “Земля 3апорожских Черкасов”.



    То есть, всё Левобережье (то есть территории, лежащие на восток от Днепра) вплоть до самого Дона – это исторические земли обитания народа казаков. Частью – донцов, частью – запорожцев, частью – слобожан.

    В XVIII веке под властью Коша Новой Запорожской Сечи были образованы отдельные территориально-административные единицы, как бы её “провинции” на реках Самаре, Миусе, Буге, Ингульце и так далее. Каждая управлялась полковником, есаулом и судьёй, подчинявшимися Кошу. Назывались эти провинции паланками.

    В том же XVIII веке в связи с новыми условиями, в которых пришлось теперь жить казакам, взаимоотношения между донцами и запорожцами ухудшались с каждым годом. Об этническом родстве и былом боевом братстве уже никто и не вспоминал. Лишённые теперь возможности совершать, как когда-то донцы и запорожцы делали совместно, “походы за зипунами”, те и другие вынуждены были осваивать местные источники существования. В результате борьба между ними за соль и рыбу дошла даже до вооружённых столкновений, когда казаки-донцы и казаки-запорожцы стали смотреть друг на друга как на заклятых врагов и, будь казаки индейцами, вполне возможно дело дошло бы до скальпирования друг друга. Пришлось правительству в Санкт-Петербурге вмешаться в этот конфликт. Причём, оно откровенно встало на одну сторону: правительство поддержало донских казаков, видя в нём этнически более близких (более ассимилированных) и более “усмирённых”, более послушных “россиян”, в отличие от вольных запорожцев.

    В 1743 году была создана специальная комиссия, на которую возложены были обязанности детально изучить причины межказачьих споров и провести разграничение земель Войска Донского и Войска Запорожского. Комиссия работала целых три года и приняла решение в пользу “своих” – донцов. Согласно Сенатскому указу 1746 года граница между двумя казачьими территориями устанавливалась по реке Кальмиус (там, где ныне город Мариуполь). Таким образом, Еланецкая паланка Запорожской Сечи ликвидировалась, её земли отдавались донским казакам вместе с руинами Азова и Таганрога, которые через несколько десятилетий были отстроены и переданы российской военной администрации. Так Донское казачье Войско получило выход к Азовскому морю.



    Но решение российского правительства только разозлило запорожцев. Они отказывались признавать новую границу и, как раньше, рыбачили на Азовском побережье, изгоняя оттуда прочь донских казаков. Споры продолжались. Доходило до того, что в 1753 году донской атаман Данила Ефремов жаловался в Петербург на то, что запорожцы вступают не только на новые донские земли, а заходят даже на Кубань, то есть в турецкие владения.

    После правительственного разделения 1746 года, самой восточной паланкой Запорожского Войска становилась Кальмиусская паланка, административный центр которой был на казачьем форпосте Адомаха (в пределах современного Мариуполя). Однако кальмиусские казаки считали своими и земли бывшей Еланецкой паланки, хотя и не до Кубани, но в устье Дона, включая Азов. Поддерживал кальмиуссцев в этих требованиях и Главный Запорожский Кош.

    Севернее паланок Запорожской Сечи располагались также казацкие территории Гетманщина и Слобожанщина. Но на них, более близких к губерниям империи, уже началось великорусское наступление. В 1764 году гетманство в Гетманщине, как должность, было ликвидировано. А манифест 1765 года ликвидировал казацкое самоуправление на Слобожанщине. Однако затем произошла кратковременная остановка в наступлении русской колонизации казачьих земель: начавшаяся в 1768 году русско-турецкая война на фоне общего недовольства в казачестве политикой русского правительства побудила императрицу Екатерину ІІ временно отказаться от уничтожения хотя уже и призрачной, но автономии Гетманщины. Поэтому в более удалённой от русской границы Сечи пока жили так, будто и не было никакой угрозы с севера.

    С целью заселения спорных с Войском Донским земель в 1769 году по распоряжению Главного Запорожского Коша под Таганрог направилось 500 семейных казаков-запорожцев. Они поселились в устье реки Миус, вблизи восстанавливаемой русскими Таганрогской крепости, где основали три новые казачьи слободы – Николаевскую, Троицкую и Покровскую, которые были названы так по главным запорожским праздникам. Вскоре здесь появилась и четвёртая запорожская слобода – Неклиновка.

    Запорожское Войско являлось идеологической, организационной и военной базой в борьбе всего днепровского казачества за свою самостоятельность. Именно поэтому Запорожская Сечь была обречена на уничтожение усилившимся Российским государством, как в своё время уничтожены были Московией республики Новгородская, Вятская и Псковская.

    После победы над турками в 1774 году у Екатерины ІІ были развязаны руки и она могла действовать в отношении казаков совершенно свободно. Пришло время ликвидировать Новую Сечь.



    Осознав угрозу своему существованию, конце 1774 года Запорожский Кош выслал к императрице Екатерине посольство “доброй воли”. Во главе этой своеобразной Зимовой станицы был поставлен уважаемый казаками старшина Сидор Игнатьевич Билый. Но пока он в Петербурге вёл переговоры, царица приказала ликвидировать Сечь.

    Узнав о приближении войск, сечевики сперва намеревались драться. Однако старши́на поняла, что это бессмысленно и вместе со священниками утихомирила сиро́му. По приказу Г. Потёмкина 5 июня 1775 года корпус генерала Текели встал лагерем вблизи Новой Сечи. Начались переговоры. Руководство Коша во главе с кошевым атаманом Петром Ивановичем Калнышевским было приглашено в Петербург и там арестовано. Екатерина обнародовала указ, согласно коему Сечь, «как богопротивная и противоестественная община, не пригодная для продления рода человеческого», упразднялась. (Тут имелось ввиду, что в самый боевой центр Сечи, на остров Хортицу, не допускались женщины, что прославившейся любвеобильностью императрице казалось противоестественным).

    Казаки, оставшись без предводителей, не знали что делать. Потом собралась партия, обратилась к генералу Текели с просьбой отпустить на рыбную ловлю. Он разрешил. Узнав об этом, стали уходить другие. Что и требовалось правительству: ликвидировать общину “без шума и пыли”. Единовременного ухода за рубеж не было.

    Запорожская Сечь была ликвидирована, архив, регалии, древние иконы и другие ценности вывезены. Ликвидация Запорожья завершила процесс превращения Казацкой Украины (то есть всей огромной левобережной от Днепра территории) в набор типовых великорусских губерний. Сечевые укрепления были срыты, запорожские земли раздавались помещикам, население, в том числе и часть козаков, закрепощалось. Запорожские земли вошли в состав новообразованных Азовской и Новороссийской губерний (по названию последней и планировалось совсем недавно образовать Новороссию).

    Группы казаков бродили в низовьях Днепра и Буга. Кто возвращался на Украину, кто перетекал за кордон. Что опять же соответствовало планам Екатерины. Однако многие остались, осели по сёлам и городам. Из этих оставшихся запорожцев составились, в частности, речники и перевозчики на Днепре.

    Так есть ли основания для казачьего интереса к Донбассу? И даже не только к нему, а ко всему Левобережью? Конечно, есть. И ничуть не менее обоснованные, чем у американских индейцев к земле своих предков! Вот только, как ни посмотри, не решаем этот интерес ни в составе войск РФ или вооружённых формирований кремлёвских марионеток ЛНР/ДНР, ни в составе войск Украины. А зачатки собственных казацких вооружённых формирований, возникших было во время недавних военных действий, были посредством ряда спецопераций сначала обезглавлены, а затем и вовсе ликвидированы. А ведь только у них и был шанс претворить этот интерес из голой абстракции в нечто реальное. Ведь, как говорил китайский вождь Мао Цзедун, “винтовка рождает власть”! Но не нужно это оказалось ни Москве, ни Киеву. Там блюдут собственные интересы.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Вчера

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив