Опять о войне и военных преступлениях

    Почитайте и помолчите, и не кричите никогда Зиг Хайль

    <span>Гамбург, &nbsp;июль-август 1943 года</span> Гамбург,  июль-август 1943 года

    Москва  Вильнюс, 17 Августа (Новый Регион, Александр Орлов) – Да, вот, кстати, опять о войне, о военных преступлениях. Через неделю очередная годовщина ужасающего налёта Рихтгоффена на Сталинград.

    В самом начале Сталинградской битвы это произошло, в августе 1942, полторы тысячи бомбардировщиков участвовало, и через несколько часов города не стало, потом бои шли в основном за руины.

    У нас не любят на эту тему говорить, избегают её, и в советсткие времена избегали, больше о самих боях в городе писали, и сейчас как-то так, почти ничего не написано толком об этом. А там по самым скромным подсчётам тысяч 250 человек погибло в один день.



    В этом году наверное даже и байкеры не приедут в немецких касках со своим шоу, у них щас Крым на повестке.

    Я вот тут нашёл у немцев описание бомбардировки Гамбурга англичанами, годом позже это было, в 1943, но картина может вполне соответствовать. Почитайте и помолчите, и не кричите никогда Зиг Хайль, ради Бога. Ни за ради, чего бы то ни было. Если вы действительно считаете себя русскими...

    «В разгар лета 1943 года, в надолго затянувшийся период жары, британские ВВС при поддержке 8-й воздушной армии США совершили ряд налетов на Гамбург. Целью этой операции под кодовым названием «Гоморра» было возможно полное уничтожение и испепеление города.

    При налете в ночь на 28 июля, который начался в 1 час ночи, на густонаселенный жилой район восточнее Эльбы, включающий кварталы Хаммерброок, Хамм-Норд и -Зюд, Билльвердер-Аусшлаг, а также отчасти Санкт-Георг, Айльбек, Бармбек и Вандсбек, было сброшено 10 000 тонн фугасных и зажигательных авиабомб.

    Сначала по уже опробованной схеме фугасы мощностью в четыре тысячи фунтов вышибли все окна и двери, затем легкие зажигательные бомбы подожгли чердаки, а зажигательные бомбы весом до 15 килограммов одновременно пробивали перекрытия и проникали в нижние этажи.

    За считанные минуты на территории около 20 квадратных километров повсюду возникли огромные пожары, разраставшиеся настолько быстро, что уже через пятнадцать минут после сброса первых бомб все воздушное пространство, куда ни глянь, стало сплошным морем пламени.

    А еще через пять минут, в час двадцать, разразилась огненная буря такой интенсивности, какую до тех пор никто и помыслить себе не мог.



    Огонь, взметнувшийся ввысь на две тысячи метров, с такой силой затягивал кислород, что воздушные потоки приобрели мощь урагана и гремели, как могучие оргàны, где включены разом все регистры. Так продолжалось три часа.

    Достигнув кульминации, эта буря срывала фронтоны и крыши домов, крутила в воздухе балки и тяжелые плакатные стенды, с корнем выворачивала деревья и гнала перед собой живые человеческие факелы.

    Из-за рушащихся фасадов выплескивались высоченные фонтаны пламени, мчались по улицам, словно приливная волна, со скоростью свыше 150 километров в час, огневыми валами кружили в странном ритме на открытых площадях.

    В некоторых каналах горела вода. В трамвайных вагонах плавились стекла, в подвалах пекарен кипели запасы сахара. Выбежавшие из укрытий люди вязли в жидком, пузырящемся асфальте, не могли выбраться, падали и замирали в гротескных позах.

    Никто на самом деле не знает, сколько людей той ночью погибло и сколько перед смертью сошло с ума.



    Когда настало утро, солнечный свет не проникал сквозь свинцовый мрак над городом. Дым поднялся на высоту восьми тысяч метров и расползся там исполинской, похожей на наковальню грозовой тучей.

    Зыбкий жар — пилоты бомбардировщиков рассказывали, что чувствовали его сквозь обшивку самолетов, — еще долго исходил от чадящих, тлеющих груд развалин. Жилые кварталы, уличный фронт которых составлял круглым счетом 200 километров, оказались полностью уничтожены. Повсюду лежали чудовищно изуродованные тела. По одним еще пробегали синеватые фосфорные огоньки, другие, бурые или багрово-красные, запеклись и съежились до трети натуральной величины. Скрюченные, они лежали в лужах собственного, частью уже остывшего жира.

    В августе, когда бригады штрафников и лагерных заключенных смогли начать разборку остывших развалин, во внутренней зоне полного уничтожения (ее уже в ближайшие дни заблокировали) были обнаружены люди, которые, задохнувшись от угарного газа, так и сидели за столами или у стен; в иных местах находили куски плоти и кости, а то и целые горы тел, обваренные кипятком из лопнувших отопительных котлов.

    При температуре, достигавшей тысячи градусов и выше, многие тела были настолько обуглены и испепелены, что останки нескольких больших семей могли уместиться в одной бельевой корзине. Никто на самом деле не знает, сколько людей той ночью погибло и сколько перед смертью сошло с ума. Исход уцелевших из Гамбурга начался еще в ночь налета.

    Как пишет Носсак, «по всем окрестным дорогам ехали люди... сами не зная куда». Миллион двести пятьдесят тысяч беженцев забросило на самые дальние окраины рейха».

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив