О гнилозубом Рыбе, силе искусства и Польше

    Сегодня исполнилось 70 лет Варшавскому восстанию

    В тот момент я полюбил поляков и Польшу. Я понял какие они на самом деле... В тот момент я полюбил поляков и Польшу. Я понял какие они на самом деле...




    Вильнюс, 01 Августа  (Новый Регион, Александр Орлов) — В детстве, лет в девять, я был толстым, рыхлым и мечтательно-чувствительным мальчиком. Драться, понятно, не любил, ибо не умел и не мог просто ударить никого, но зато очень любил кино.

    Я ходил в кино раза по три в неделю, благо детский кинотеатр был в ста метрах, буквально, от дома и билет стоил всего 10 копеек. Смотрел всё подряд, но, как мальчику, мне нравились фильмы военные, и особенно те, которые с душой. Например, «Иваново детство» пересмотрел аж восемь или девять раз, правда, из них, наверное, раз пять просидел по полфильма в слезах под креслом, так мне невыносимо жалко было героев, которые страдают и погибают, особенно — главного, этого мальчика, Ивана.

    В своей страсти к кино я довольно быстро исчерпал дневной репертуар детского кинотеатра по соседству — там всё ходило по кругу, и стал мечтать о кинотеатре взрослом, где-то в километре, наверное, он был. Но это была почти недосягаемая мечта, ибо, ибо билет туда стоил от 50 копеек до рубля даже на дневной сеанс, да и к тому ж около взрослого кинотеатра «Дружба» всегда паслись очень недружественные хулиганы с окраин, целые подростковые банды, они грабили нас, таких же, как я, рыхлых розовощеких лохов из приличных семей. Как только мы пытались подойти к кассам, вытрясали карманы, заставляли прыгать, чтобы звенела, значит, укрытая мелочь и т.д.

    Били всегда. Все они были какие-то грязные, корявые уроды с гнилыми зубами, но особенно отвратительным был их обезьяноподобный вожак по кличке Рыба, он был старше меня года на три.  Он был самый отъявленный садист из всего этого отребья, помню до сих пор его поросячьи блевотные глазки, как у Путина.

    Когда он искал мелочь, то непременно устраивал из этого целое гнусное представление. Например, перед тем, как начать шарить в рту у своей жертвы в поиске монеты, обязательно засовывал свой палец себе в задницу и под дикий хохот своей банды тщательно и медленно проворачивал им за щеками у какого-нибудь несчастного, которого крепко держали. Со мной такого не случалось, но я видел, как это происходит, и пребывал в перманентном ужасе от одной только мысли о том, что так может случится и со мной.

    Поэтому и я, и мои друзья, оказавшись вдруг лицом к лицу с этими негодяями, сразу бросали деньги им под ноги и бежали, бежали, что есть сил, не останавливаясь, даже, когда сзади прилетало по спине велосипедной цепью.

    Ну, так вот, однажды с утра, это было, как помню, зимой, я разжился у бабушки своим законным рублём по случаю её пенсии, и тяга к кино стала побеждать во мне страх перед ужасным Рыбой. Искушение было велико, так как во взрослом кинотеатре шёл фильм «Пираты Тихого океана».

    Я сомневался, хотя не то слово — буквально страдал час или два, и всё-таки решился совершить попытку прорваться на дневной сеанс перед школой. Я пробирался к кинотеатру по всем правилам военной разведки, перебежками, кое-где ползком, деньги были надёжно спрятаны в моей кроличьей ушанке, внутри, через дырку в шве. И, о, счастье! У касс не оказалось никого!

    Но меня ждало разочарование, едва я просунул деньги в окошечко и произнёс сладкое океанское название, мне ответили, что фильма про Пиратов на дневной сеанс сегодня нет, а вместо него будет какой-то неизвестный фильм «Солдаты Свободы», которого не было даже на афише. «Детям нельзя», окончательно отрезал голос из окошечка.

    Потрясенный я вышел из кассы, не замечая ничего вокруг, и тут же получил удар в нос. Рубль выпал из моей руки и покатился по обледенелым ступенькам, и его тут же ловко подхватил Рыба, это был он. «О, рубль», сказал Рыба. Небо качнулось и я потерял сознание, наверное первый раз в своей недолгой ещё на тот момент жизни.

    Меня отбили тётки-билетёрши, а окончательно я пришёл в себя, когда одна из них брызнула на меня водой из графина, в какой-то их служебной комнатке. Они возмущались действиями малолетней банды и ласково спрашивали меня, как я себя чувствую, ну, я, как полагается, от ласки заныл. Тётки заохали, стали отмывать мой нос и щёки от крови и жалеть ещё сильнее. И так сильно они меня жалели и причитали, что я понял, что настал момент воспользоваться ситуацией, поскольку боль уже прошла. Я поныл еще немного, спел им про отнятый рубль и попросился в зал.

    Меня нежно отвели в темноте на лучшее место, и в этот момент на экране взорвался самолёт с президентом Польши Сикорским. То, что происходило в течении двух следующих часов перед моими глазами, я запомнил на всю жизнь.

    Я забыл обо всём: о Рыбе, о разбитом носе, о пиратах, о школе, я забыл о себе, я видел только Варшавское восстание на экране. Это было что-то, я даже не знаю, как об этом сказать.

    Ничего ужаснее и прекраснее я до этого не видел. Клокочущий Варшавский ад августа 44-го. Да, потом, через несколько лет, я узнал, что фильм был, так себе, идеологической агиткой. Но тогда, в девять лет, я ещё не очень разбирался в политических нюансах,. В том, чем отличались Армия Крайова и Армия Людова, не знал почти ничего о Черчиле и Сталине, и мне совсем было неведомо тогда, что подавляли это восстание отнюдь не немцы, а мои соплеменники из дивизии Дерливангера.

    И что всё было там куда хуже, чем в этом кино, и в тот момент в моих глазах была только невероятной красоты, гибнущая и отчаянно сражающаяся Варшава, сражающаяся без всякой надежды на победу, до последнего дома, до последнего человека, до последнего камня, и невероятные в своей смелости и любви к Польше и в своём презрении к смерти поляки и полячки. И в тот момент я и полюбил поляков и Польшу, я понял, какие они на самом деле, и за всю жизнь ни на миллиметр не изменил своего мнения о них.

    Мне хотелось быть таким, как они, перед лицом вздыбившегося Ада. Когда я посмотрел Коллектор Вайды через много лет уже, я понял, что я не ошибся в своих детских впечатлениях.

    А Рыбу, как вы уже догадались, я, рыхлый и трусливый мальчик, избил в тот же день, да-да, именно движимый силой искусства.

    Как-то само собой всё получилось... Воодушевлённый и потрясённый фильмом, машинально почти, будто так и делал всегда, я легко и незаметно снял на выходе из зала металлический крюк, на который запирали на время сеанса двери. До сих пор не понимаю, как это получилось...Решительно проследовал к кассе, где опять тусовалась вся эта гоп-компания, и атаковал их вожака. Шансов не было, но я успел таки ему заехать пару раз по его роже. И он испугался, я видел, как он испугался, я видел его глаза, и я, опять же впервые в жизни, испытал этот восторг сатисфакции.

    Да, было больно, да, пинали сильно, да, я выл от боли, но крюк из рук не выпустил, и отбивался до последнего. И они ушли в конце концов, а я поплелся домой грязный, в разорванной шапке, сплёвывая кровь от выбитого зуба. Надо сказать, что с тех пор меня, в общем-то и не грабили у этого кино, будто и не замечали. А потом, где-то через год, мы узнали, что старший брат моего однокашника, боксёр, сломал Рыбе челюсть в пяти местах, после чего он пропал из поля моего зрения навсегда.

    И, да, сегодня семьдесят лет Варшавскому восстанию, они почти все погибли, 200 тысяч человек

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    23 Марта

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив