Судьба «Правого сектора»: что будет с главной страшилкой Кремля

    Перспективы организации весьма туманны

    Дмитрий Ярош займется созданием новой организации Дмитрий Ярош займется созданием новой организации


    Киев, Декабрь 30 (Новый Регион, Константин Зельфанов) – «Ярош выходит из «Правого сектора». Простые слова… Учитывая повышенное внимание медиа как к организации так и к ее лидеру можно было бы ожидать активного обсуждения, – пишет Игорь Тышкевич в статье для «Хвилі». – Не случилось – Новый год, дело Корбана, бюджет – множество ярких событий затмили данный информационный повод. В то же время решение Дмитрия Яроша может означать, в том числе и постепенное закрытие проекта, который так активно использовался российскими СМИ в качестве пугала.

    Судьба «Правого сектора», увы, туманна. Политическая судьба Яроша, увы, тоже. И организация, и бывший ее лидер будут мелькать в СМИ. Но имеют все шансы перекочевать с «передовиц» в категории «разное» или «происшествия». Естественно, если ПС и новая организация Яроша не вынесут уроки из краткой, но яркой истории совместного существования.

    А пока есть повод поговорить. О Яроше, «Правом секторе и таком понятии как франшиза. Ведь по большому счету это явление (или процесс) породило ПС. Оно же его и убило. Начнем.

    Ты помнишь, как все начиналось

    А давайте вспомним, откуда появился «Правый сектор»? Ведь еще в конце 2013 года о нем никто не слышал. И вдруг как черт из табакерки материализуется организация, которая, если верить медиа, явилась чуть ли не двигателем революционных процессов.

    Вот к 2013 году и обратимся. Итак, начало Майдана. Людей собирается много. Власть делает ошибку за ошибкой, пытаясь силовыми методами локализовать и ликвидировать протесты. Это лишь подогревает градус и выводит все новых и новых людей на площади.



    Там же (в значительной мере с первых дней) и активисты правых организаций со всей Украины. Групп множество. Но среди самых организованных можно назвать «Тризуб» им. С. Бандеры, «Патриот Украины», УНА-УНСО и молодежь, которую собирает вокруг себя Микола Коханивский со своим «Комитетом защиты политзаключенных». На фоне новых витков противостояния эти организации понимают важность хотя бы кординации действий. Так возникает «Правый сектор Еромайдана» – закрытый клуб «правицы», который что-то готовит, что-то планирует. Но никто не знает что именно.

    Далее начались события на Грушевского. Это фактически первая акция, ответственность за которую взял на себя ПС. Или, если быть более точным, процесс, который он запустил. Ведь на тот момент количество «правосеков» было очень и очень невелико. Да и каждая из организаций-участников проекта вела свою политику. Типичный пример УНА-УНСО. Вроде, как и «Правый сектор». Но если посмотреть архивные кадры о том же Жизневском, становится непонятна ступень координации действий двух организаций. ПС старался вывести противостояние в активную фазу. А активист УНСО Жизневский запечатлен на видео в процессе попытки разведения противоборствующих сторон.

    Тем не менее, уже первые дни «официальной истории» «Правого сектора» заставляют говорить о нем как альтернативе другим правым – ВО «Свобода». Причем объединение этих двух сил видится очень и очень маловероятным. Ведь ключевые игроки ПС находились далеко не в лучших отношениях с Тягнибоком:

    • «Тризуб» (лидером которого и был Ярош) сознательно дистанцировался от «Свободы»
    • УНА-УНСО считало себя самостоятельным игроком (тем более, что УНА зарегистрирована как политическая партия)
    • «Патриоты Украины» – отдельная тема. Когда-то это было молодежное крыло Социал-национальной партии Украины (СНПУ). Той, которая превратилась в ВО «Свобода». Но пути лидеров ПУ – Билецкого и Парубия – давно разошлись с Тягнибоком. Да так, что свободовцы активно пытались создать свою «молодёжку». Причём именно как конкурента «патриотам».
    • «Комитет защиты политзаключенных» традиционно больше контачил с ОУН. А эти ребята тем более не могли понять и принять «откуда и как появилась «Свобода»». 

    Интриги добавляло и поведение депутатов от «Свободы». Связанные политическими договоренностями, они не взяли на себя роль «возмутителей спокойствия». Тягнибок не возглавил радикальное крыло Майдана, наоборот выступая с позиций Турчинова-Яценюка-Кличко. Позиций медленной украинской революции.

    Возникновение франшизы

    Как говорится, свято место пусто не бывает. Активность «Правого сектора» сделало его очень привлекательным для многих участников протестов. Попытки медиа семьи Януковича и российских СМИ слепить из ПС «большое нацистское пугало» лишь добавляло баллов организации. Особенно, если учесть рускоязычность значительной части спикеров самого «Правого сектора». Русскоязычные украинские националисты – это было ново, свежо, привлекательно.

    Вот на этом этапе и возникает концепция «франшизы» – практически любая группа могла войти в контакт с руководством ПС и заявить о желании использовать «общее имя». И, как правило, получала «добро».

    Коалиция была очень и очень заинтересована в быстром росте. Так, что порой закрывала глаза даже на явно не согласованное с ними возникновение «правосеков». Самозванцы были выгодны.



    Тем более, что говорить о единой структуре на тот момент было мягко говоря наивно. Да, Дмитрий Ярош стал лидером, лицом коалиции. Представители УНА-УНСО координировали работу в западных областях. «Патриоты Украины» взяли под опеку восток.

    При этом создатели «Правого сектора» не растворились в нем.

    • УНА-УНСО поддерживало коалицию, но при удобном случае подчёркивало свою самостоятельность.
    • «Патриоты Украины» так же цементировали в первую очередь свои ряды.
    • «Комитет защиты политзаключенных» тем более. Микола Коханивский стал сотником «сотни самообороны ОУН». Которая ничего общего с ПС не имела.

    То есть на момент победы Майдана «Правый сектор» не был ни организацией ни партией. Да и коалицией с жесткой дисциплиной среди партнеров его назвать нельзя было. Группа, основанная на горизонтальных связях и широко распиаренная – вот наиболее точное определение.

    При этом уже на этом этапе проявились и негативные результаты бесконтрольного роста численности. Если ранее правые организации присматривались к потенциальным членам и проводили какую-то фильтрацию, то концепция «франшизы» делала подобную работу невозможной. Наиболее яркая демонстрация того, что «медалька имеет две стороны».

    Тем временем власть поменялась. Был запрос на новые лица в руководстве страной. Перед лидерами ПС встал вопрос «что дальше». Варианта было два: либо структурное оформление, либо роспуск. Тем более, что рядовые активисты ПС давали все больше и больше оснований задавать неудобные вопросы. Это и конфликты с самообороной Майдана и «сидение в гостинице Днепр». И многое другое.



    Руководство «Правого сектора» берет курс на создание структур. И пытается провести хоть какую-то кадровую чистку. Так, отказывает группе «Белый молот» (и ряду более мелких группировок) в праве использовать «бренд». Пытаются работать и с рядовыми членами. По крайней мере, в Киеве.

    Тут факт российской агрессии делает свое дело. Многие члены ПС идут добровольцами. В Нацгвардию, в ВСУ. Пытаются сформировать и собственный добробат – «Днипро-2». Но о силовом блоке чуть позже. Пока поговорим о создании структуры.

    День рождения «Правого сектора»

    У лидеров коалиции были политические амбиции. Надо сказать оправданные. Но был вопрос: в политику могут идти партии. «Правый сектор» физически не успевал провести учредительное собрание и создать новую политсилу. Но дальше случаются два события: 

    1. В перестрелке с силовиками убит Музычко – Сашко Билый, один из руководителей УНА-УНСО и по совместительству координатор ПС по Западной Украине.
    2. Исчезает и лидер УНА, Микола Карпюк. Исчезает при загадочных обстоятельствах. И потом появляется в российском СИЗО. Первые недели после исчезновения соратники Карпюка не особо афишировали проблему. Потом руководство «Правого сектора» заявило о похищении одного из своих лидеров спецслужбами РФ. Но позже, летом 2014, когда к Карпюку таки допустили адвокатов (и РФ признала факт его задержания) появилась еще одна версия. Сам Карпюк заявил защитникам, что выехал в РФ «по заданию Дмитрия Яроша» на встречу с приближенными Путина. Эту же версию узник описал в письме, направленном в ЕСПЧ.

    После этих событий меняется и позиция УНА-УНСО по вопросу сотрудничества с «Правым сектором». Меняется очень и очень сильно. В конце марта 2014 года проходит съезд партии «Украинская Национальная Ассамблея». На котором делегаты переименовывают УНА в «Правый сектор» и избирают руководителем партии Дмитрия Яроша. Таким образом, 22.03.2014 в Украине исчезло политическое крыло УНА-УНСО (партия вновь зарегистрировалась лишь в 2015-м) и на его месте появляется партия «Правый сектор».

    Этот день можно и считать днем рождения ПС как юридического лица. С другой стороны можно на дату не обращать внимания: более старая партия всего лишь «подарила себя героям Майдана».



    При этом «Правый сектор» наследует и принципы структурного оформления УНА-УНСО. А именно два крыла – политическое и общественное движение – под одним руководством. Снова франшиза. И вновь видны преимущества. «Общественная» часть может объединять огромное число людей (не только граждан Украины, что важно для партии). И быть таким себе фильтром для подбора кадров. Никто не отменял и возможностей быстрого роста.

    Франшиза ПС и ДУК

    Надо отдать должное, принцип франшизы позволил «Правому сектору» быстро создать внушительную милитаризованную организацию. Если в марте 2014 года речь шла о батальоне «Днипро-2», то уже в июне был создан Добровольческий Украинский Корпус Правого Сектора.

    Концепция была проста – создание вооруженного формирования для защиты страны без жесткой привязки к нормам законодательства. Тем более что руководство страны на фоне фактического отсутствия боеспособной армии закрывало глаза на такую специфику возникновения организаций «защитников Родины». При этом, в отличие от остальных добробатов, ДУК начал формировать свои структуры. Это и тренировочные лагеря, и медицинскую службу. Фактически речь шла о создании какого-то подобия армии. Не меньше.

    И вновь российская пропаганда, и правильная работа ПС с украинскими СМИ делают свое дело – ДУК становится известен и тянет к себе добровольцев. В том числе иностранцев. При этом бойцы на передовой не особо задают себе вопросы касательно идеологии партии «Правый сектор». Они получили возможность сражаться за Украину и делают это.

    А тем временем сам ДУК растет. Созданы два тренировочных центра. Через областные организации создается сеть вербовочных пунктов. И, естественно, в областях так же начинается работа по подготовке добровольцев. Появляются территориальные «запасные» батальоны. Не в каждый из них, естественно, имеет положенный штат. Роль «запасных» другая – подбор кадров, первоначальное обучение. И поддержание целостности структуры.



    Таким образом на начало 2015 года ДУК ПС представлял собой внушительную структуру в которую входили:

    • два батальона и три отдельные группы в зоне боевых действий 
    • службу госпитальеров
    • 16 «запасных батальонов» созданных по территориальному признаку. Тут, естественно, с оговоркой – большинство из этих 16-и по численному составу не дотягивают и до роты.

    При этом практика ведения боевых действий бойцами ДУК, их мотивация стали основой авторитета структуры среди силовиков. «Правосеков» уважают. Бойцов за смелость. Госпитальеров за «безбашенность» – они вытягивают раненых даже в случаях, когда приказы, методические указания (и принятые нормы) напрямую запрещают такие действия как излишне опасные.

    Франшиза как источник доходов

    ДУК, партия, движение. Все это вмести требует колоссальных ресурсов на удержание и развитие. Особенно, учитывая, что Добровольческий корпус не каштаны в Киеве собирает, а воюет. Со спонсорами, способными потянуть это все в «Правом секторе» туго. И вновь приходит на выручку франшиза.

    Фактически к началу 2015 года региональные отделения «Правого сектора» являли собой полуавтономные формирования. У некоторых из них было мало общего с тем, что обычный украинец понимает под словом «Правый сектор». И еще меньше общего с основами идеологии структуры. Но свою функцию регионы выполняли и выполняют:

    • обеспечивали присутствие бренда на региональном информационном поле
    • худо-бедно поставляли добровольцев
    • обеспечивали структуру ресурсами.

    Вот о последнем чуть больше. «Правый сектор» – не компания, не фонд. За исключением партии это вообще нелегальная организация. Но деньги регионы «зарабатывали». В значительной мере благодаря жертвенности украинцев. Но далеко не на 100%.

    О специфике работы ПС с предпринимателями стало известно еще в середине 2014. Но говорить про проблему публично никто не хотел – зачем бросать тень на людей, защищающих страну.



    Проблема вышла из «зоны молчания» после того как пару «доблестных правосеков» попробовали «наехать» на киевскую «Каптерку» – небольшую фирму, торгующую амуницией и сувенирной продукцией. Проблема в том, что «Каптерка» широко известна в волонтерских кругах. А ее владелец в момент «наезда» был на фронте. Конфликт был улажен быстро. Но, как говорится, осадочек-то остался.

    Остались и потребности структуры в деньгах. Которые решались зачастую весьма нетривиальным способом. В конце концов, шум вокруг конфликта в Закарпатье вынес па публику множество вопросов. Начиная от того откуда у тыловых структур ПС оружие и заканчивая чем они вообще зарабатывают себе на жизнь.

    Если быть объективным, то уже в начале 2015 года проявился новый тренд. Который можно описать словами одного из офицеров ВСУ: ««правосеки» на фронте заслуживают уважения. Но я не знаю что такое «Правый сектор» в тылу. И за что я должен их уважать». Это заметили и в самом ПС. Обратите внимание, примерно с января 2015 ДУК начал активно использовать именно свое название «Добровольческий Украинский Корпус». Зачастую без приставки «ПС».

    Франшиза как основание для «переворота» в организации

    Стрельба в Закарпатской области продемонстрировала еще одну проблему. Это отсутствие у центра рычагов влияния на региональные структуры. Вспомните, заявления Яроша шли в разрез с публикациями его пресс-службы. А сами бойцы вначале заявляли о сдаче по приказу руководителя. Но как только приказ, прямой приказ поступил – передумали.

    Были ли сделаны организационные выводы из кризиса не знаю. Знаю лишь то, что оправдываться и «корректировать» свои заявления пришлось Ярошу а не его подчиненным. Странная ситуация для структур с вождистским типом руководства.

    Нужно было думать, что делать. Иначе «Правый сектор» не только бы вырождался сам, но и нес бы непосредственную угрозу «проекту Украина». Об этом я писал сразу после стрельбы в Мукачево.



    Вывод о необходимости работы со структурами, возможно, сделали все. Да вот беда, концепция франшизы «Правого сектора» к этому моменту разрослась до такой ступени, что основатели организации из, выражаясь бизнес-языком, держателя контрольного пакета превратились в наемных менеджеров. Причина проста – держателей франшизы, так сказать акционеров миноритариев стало слишком много. А они – источник ресурсов для всей организации. Тех же, кто мог своим авторитетом помочь Ярошу в управлении процессами, наоборот осталось мало. Возьмем даже известные, публичные личности:

    • Береза, бывший руководитель пресс-службы занят своим политическим проектом
    • Билецкий раскручивает собственное движение (в перспективе и партию) на основе полка «Азов»
    • Коханивский – так тот давно дистанцировался
    • Группа депутатов, завязанных на Коломойского? Тем на фоне пикировки с Порошенко явно не до проблем Яроша и ПС.

    То, то произошло дальше, было вполне логично. «Держатели акций» «Правого сектора» заметили, что франшиза начинает работать хуже. Но есть незадействованные два близких бренда. Они называются «ДУК» и «Дмитрий Ярош». С обоими, правда, проблема. Одни подчиняются руководящим органам, которые контролирует этот самый Ярош. А второй не подчиняется «акционерам» и наивно считает себя главным.

    Дальше все просто. Делаются выводы. Движение «Правый сектор» проводит съезд. На котором «слегка меняет» структуру всей системы. Выбирает отдельное руководство (Провід) Раду движения. И руководство партии ставится в подчиненное положение от уже этого, нового коллегиального органа. Старое руководство, таким образом, удаляется и от непосредственного руководства ДУК. Гениальная задумка. Тем более, что в новый Провід выбирают и Яроша. Более того, делают его руководителем. Но с одним голосом. Против четырех.

    Ярош достаточно умный человек, видит, что лишается последних рычагов влияния на процессы. И с громким заявлением, что не хочет быть «свадебным генералом» отказывается от постов. Правда, не без помощи политиков, возвращается на место руководителя ДУК – добровольцы после съезда были на грани бунта – они так же без энтузиазма восприняли организационные перестановки в «Правом секторе».

    Но законы жанра есть законы жанра. А новый бренд для франшизы терять не выгодно. Поэтому сайт организации до сих пор украшает информация, то Дмитрий Ярош ее руководитель. Причем сам политик уже не имеет влияния даже на администраторов сайта – свои заявления публикует в «Фейсбуке» и на сторонних ресурсах.



    Конфликт тлел до конца прошлой недели. Дмитрий Ярош в конце концов заявил о своем выходе из «Правого сектора» и создании новой структуры. И вновь заявление не было опубликовано на официальном ресурсе ПС. Оно появилось на одном из сайтов ДУК – одном из немногих информационных ресурсов, оставшихся под контролем группы Яроша.

    Таким образом, под Новый год началась развязка интриги с франшизой «Правого сектора». И, судя по логике вещей, Ярош и ДУК будут существовать отдельно. Тем более, что Порошенко подписал закон позволяющий иностранцам служить в силовых структурах Украины. Добровольческий корпус лишается одного из аргументов в пользу своего существования. И процессы постепенного растворения его в ВСУ, НГ и СБУ будут только набирать темп. А ветераны ДУК вместе с Ярошем будут пытаться с нуля поднять новую организацию.

    Что будет с «Правым сектором»? Это зависит от того, сумеет ли он сохранить устойчивость отношений внутри системы. Если да – политическая партия, которая на моменте становления вынуждена будет очиститься от наиболее одиозных своих структур. Если нет – «Правого сектора» вскоре не станет. «Тыловой» ПС уже не пользуется большой поддержкой общества. А учитывая специфику деятельности некоторых структурных (региональных) подразделений, вариант ликвидации их в рамках полицейских расследований вполне вероятен».

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    28 Апреля

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив