Русский народ толкают на убой (ФОТО)

    История русского националиста: о любви к Гитлеру, убийствах и «ватном» повороте радикалов

    Русский национал-анархист, в прошлом скинхед, Дмитрий Жигалов Русский национал-анархист, в прошлом скинхед, Дмитрий Жигалов


    Москва – Киев, Май 24 (Новый Регион, Максим Собеский) – Бритые головы, ненависть в глазах, нападения на мигрантов и книги про Третий Рейх. Для некоторых еще и убийства по идеологическим мотивам. Это характеризующие черты скинхедов, появившихся в России в середине 1990-х и ставших популярной политизированной субкультурой страны. Последние годы движение утратило массовость и агрессивные черты, а кто был в наиболее активном его сегменте – сели. Теперь вчерашних радикалов зачастую можно встретить среди поклонников «Новороссии». Житель подмосковного города Черноголовка Дмитрий Жигалов примкнул к бритоголовым в начале века. Много чего видел и, в конце концов, пришел к выводу, что неонацизм порочен. Он стал русским национал-анархистом, и ультраправыми был объявлен врагом. Потом Жигалов участвовал в антивоенных акциях, был арестован, но продолжает бороться против государственной машины.

    С Дмитрием Жигаловым специально для «Нового Региона» беседовал Максим Собеский. (В июле 2014 года «НР» рассказывал, как Жигалов с друзьями уничтожали в Москве антиукраинские граффити).


    img_2049_01




    img_2050





    img_2054






    Надо расширять движение и всех мочить



    Еще учась в средней школе, я читал книги про Вторую мировую войну, Новую Швабию и Третий Рейх. Но тогда к ультраправым я себя не относил – меня историческая подоплека всего этого интересовала. Вообще, в девяностые годы не было никакого запрета на литературу про Гитлера и «Русскую освободительную армию». Русским же националистом я стал из-за того, что в Чечне шла война, а чеченцы устраивали теракты. В обществе витала ксенофобия. И, отчасти, из-за своих родственников, которые говорили мне про русский национальный дух, и что надо спасать Россию. Я понял, что в стране происходит что-то не то, и с этим надо что-то делать.

    В начале 2000-х я ушел в политизированную субкультуру – стал скинхедом. Альтернативы – куда влиться, у меня не было.

    Государство молодежной политикой не занималось. Наци-скины были единственными патриотами на российских улицах. О скинхедах я узнал через газеты, даже вырезки собирал о них. Интернета-то не было. Первые скины в Черноголовке были околоРНЕшными. Они мне так и запомнились – ходят бритые парни и среди белого дня клеят листовки со свастиками. Весь город ими заделали.

    Молодежь, от панков до правых, отдирали агитацию и вешали дома. Это считалось нормальным, РНЕ («Русское национальное единство», – прим. «НР») тогда уважали; сейчас оно сократилось до десяти сумасшедших с пьяницей Баркашовым, которые за «Новороссию» ратуют.

    В подмосковных городах крупных движений нет, так в моей Черноголовке было всего пять скинов, примерно. Но в районе их было достаточно, в основном, они концентрировались в Ногинске. Ездил и в Москву с бритоголовыми тусоваться. Было интересно. Там присутствовали люди из кучи правых организаций, и поэтому у меня в карманах всегда был ворох листовок: от ДНПИ («Движение против нелегальной миграции», – прим.»НР») до «Национал-социалистического общества». Я их потом распространял у себя на районе, считая, что помогаю хорошим людям. Немного смешно даже.



    В движении попадались персонажи не совсем понятные, в плане происхождения. Проще говоря, не совсем русские, с восточными корнями. Когда стали выходить книжки по расовой антропологии, многие люди буквально загонялись – изучали свои расовые признаки, и иногда оказывалось, что с виду нордические люди не соответствуют расовым критериям. Это приводило к разочарованию: арийские боги оказывались не совсем белыми, а отчасти азиатами. Мы думали, что если ты стал скином, то автоматически был представителем белой расы.

    Чисто русский ли я? Хороший вопрос. У моей бабки по материнской линии есть в роду татары. Раньше мне было не совсем комфортно, когда я размышлял об этом, а сейчас я увлекаюсь краеведением, изучаю этнографию и могу сказать – русский народ смешанный.  Финно-угорские, балтские, славянские племена – всё это его предки.

    Как я видел русскую революцию? Надо расширять наше движение и всех мочить. Кого можно и не можно. Тогда у всех скинхедов была такая картина в голове. Они политикой не занимались – они били ботинками: тех, кто продавал наркотики, или нерусских. Надо только бить, а революция – она сама собой произойдет. Хотя национальная революция по теории – это политический путь.


    Террор я не выбрал

    Я думаю, террор отчасти контролировали [российские власти и спецслужбы], чтобы выявить зачинщиков и разгромить движение.

    Но некоторое время силовики, по-видимому, симпатизировали скинам, тому, что они мочат чурок. К середине 2000-х на сайтах, таких как NSWP.Org, стали открыто культивировать изготовление оружия и убийства. Но от «Крестового похода детей», как назвали убийства мигрантов, и не только скинхедами, меня все-таки удержало понимание того, что я ничего не изменю, да и ресурсов на что-то значимое у меня не хватало. Ребята пачками отправлялись в тюрьмы, мигранты продолжали приезжать.

    Смысл убивать мента или мигранта, которые ничего не решают в этом государстве? Если эсеры имели как политическое крыло, так и боевое, которое точечно подрывало опору царизма, то правые не имели претензий на власть – они выражали недовольство миграцией. Предвидя последствия, я понял, что надо выбирать политический путь, а не террор. Кое-какие мои знакомые получили по 10-15 лет. Я общался с одним – он убил во время «Белого вагона». В колонии его взгляды трансформировали: на свободе он хочет не гоняться с ножом, а бегать с автоматом.



    Но, вообще, в уличной войне творилось что-то не то, что обещали пропагандисты. В один день, в марте 2008 года, люди из «НСО-Север» зарезали ногинского панка, знакомого моих знакомых, Алексея Крылова. Многие люди, сочувствовавшие националистам и даже одобрявшие избиения мигрантов, были возмущены. Его убивали очень жестоко, а он просто сделал свой первый в жизни ирокез и поехал в Москву на концерт, где играла антифа-группа «Ничего хорошего». И только за то, что он собирался посетить концерт, его зарезали. Причем, настоящие антифа просто убежали, бросили его и спрятались в синагоге.

    Со временем друзья Крылова организовали популярную в антифа-среде группу «210». И, по моему мнению, последующая конфронтация на околополитической хардкор-сцене – это отголоски убийства нациками Крылова. Один из пороков ультраправых в России – они сами себе плодят врагов.

    Что до антифа, то, в отличие от бонов, у меня никогда не было конфликтов с ними. Единственный инцидент был, когда я отнял у местного чувака значок «God night white pride». Черноголовские антифа потусили пару лет и рассосались. По моему мнению, антифе нужен враг, который будет их вечно мучить, а они будут жертвой антифашистской борьбы. Я выбрал тактику не трогать их, и это дало результаты.



    Я бы не сказал, что вел себя тихо. Периодически меня задерживала милиция. В 2006 году я ходил на Болотную площадь, 4 ноября бить либералов, и меня с товарищами приняли. Было много административок за скиновские приключения и за разные глупости. Иногда менты дергали всего лишь за прикид, а один раз за порчу едросовской предвыборной агитации мне присудили штраф. Последний раз меня винтили на «Марше Немцова» в марте 2015 года. Тогда я получил 13 суток ареста. Это была провокация ЦПЭ (Центр противодействия экстремизму– прим. «НР»). 


    Москвичи не хотят ничего делать

    В 2006 или 2007 году мне стало понятно, что перспектив у скинов нет. Среди них, если честно, вообще мало людей, которые понимают что-то в политике. Для них приоритет – субкультурные маркеры, по которым они определяют кто свой, а кто чужой. На основе этого они объединяются и что-то делают, или не делают. А политика же – она намного сложнее. Но в политических организациях была и другая сторона: русский национализм был вечно погружен в скандалы и расколы. Со временем меня заинтересовали «Автономные националисты» – самоорганизованное движение без утративших доверие лидеров.

    Как и скины, автономы использовали уличное насилие, постоянно были с кем-то потасовки. Автономы же – это, как правило, бывшие скинхеды. Но упор делался не на насилие, а на политические акции, ведь автономные националисты или автономы – это попытка преобразить движение, сделать его более привлекательным, осмысленным.

    В Подмосковье это, конечно, имело маленькие масштабы. У нас особенно не развернешься. Если в Москве можно было проводить большие акции, собирать «черные блоки», то, что у нас – в Черноголовке? Поклеишь листовки, да с людьми пообщаешься.

    У автономов ничего грандиозного не получилось. Судьба движения зависит от труда его активистов. Я не понимаю, чего ждут люди, если не хотят трудиться. Особенно москвичи. Много лет участвуя в движении,  я сделал вывод о москвичах – они ничего не хотят делать. Все формации, что были в столице,  развалились. Потусовали люди в одной теме, кто-то нашел еще что-то интересное …, и все развалилось.



    Например, было в 2008-2009 годах такое «Национальное наступление». Они от тусовки вокруг хардкор-группы «Outlaw Heroes Standing» отпочковались. Открыли сайт, ходили на акции, файера жгли. Но люди покрутились и разбежались уже в 2010 году. Потом было еще движение «Вольница» (2011-2013), приходилось с ними пересекаться; но там у коренных москвичей юношеский максимализм тоже прошел. Как говорят в Москве некоторые знакомые боны: «После тридцати лет политикой не надо заниматься». Мне кажется, что как раз после тридцати лет и надо, когда есть опыт.

    Контрастом московской лени и снобизму являются выходцы из регионов. В оставшемся после раскола «Вольницы» движении «Народная Воля» есть крутые ребята из регионов, и часто на них всё держится. Например, неугомонный Андрей Марцев из Саратова. Или нацбол Михаил Пулин, из костромской глухомани; он много вложил в организацию «Национал-революционного чёрного блока» на «Марше мира». Молодым радикалам за МКАДом нужны перемены, и они готовы ради них трудиться и жертвовать. Большая разница – жить в сытой Москве или выживать в захолустье.

    В итоге упадка автономов и будучи сыт по горло московскими движениями, я решил идти более правильным путём, по моему мнению, и мы создали с товарищами свой политический проект «Русское социалистическое движение». Уже хотелось уйти от лубочного бонизма и  отмороженных зигующих чуваков. Да, автономные националисты, как я к тому времени понял, были скопированной с немецких автономов внешней формой, без русского содержания. Многие бывшие автономы  ныне ватники. 


    Мышление соратников: печально

    Я начал копаться в мышлении своих соратников; оказалось, там многое печально, даже с точки зрения гитлеровской идеи.

    Последовательных гитлеровцев в России не так уж и много. Именно тех, кто следует тому, что написано в «Моей борьбе». Книгу, в принципе, мало кто из националистов читал, а некоторые знать не знают, кто ее автор. Гитлер, по большому счету, как фетиш, персонаж из веселого комикса про дядю с усами. И многие казаки Гитлера любят потому, что казаки «тоже воевали в отрядах СС за чистоту арийской крови»: Гельмут фон Паннвиц и все такое.

    Этот фетиш свят, и его нельзя трогать. Если ты не котируешь Гитлера, то становишься нехорошим человеком для правого движения. Даже врагом, будь ты при этом все-таки национал-социалистом.

    Хотя русское националистическое движение довольно обширное, оно не ограничивается одними скинами. Есть куча разных полуинтеллигентов, православных; многие из них Гитлера никогда не принимали, в отличие от субкультурных скинов.

    Гитлера больше всего любят правые в США; в Европе автономные национал-социалисты говорят, что его время ушло, как ушла в историю и НСДАП, и что они не имеют к нему отношения. В России же наоборот – парни, которые генетически и культурно не имеют отношения к немецкому народу, хотят всеми правдами и неправдами приобщиться к фигуре вождя Рейха. По-моему это неправильно. С точки зрения идентичности – кто нам такие, ребята из НСДАП? Куда ближе те, кто участвовал в крестьянских войнах в России. Националистических династий в России нет, это в Германии: дед состоял в НСДАП, отец в НДПГ, а сынок – автоном. Субкультурные националисты идеологически не могут ничего придумать и, игнорируя историю своего народа, обращают взоры на Третий Рейх. 



    Несмотря на то, что российские ультраправые мало уделяют внимания политическим и экономическим вопросам, они хотят захватить власть в России, как Гитлер в Германии, и поставить памятники вождю Рейха взамен монументов Ленину. И все преобразится в тот же миг, по их мнению. Идеологически они застряли где-то между Николаем II и Гитлером.

    Мой сетевой проект «Националисты против Гитлера» появился, когда мы с одним  товарищем решили подсчитать – сколько националистов воевало в Европе против Гитлера. Оказалось, что их было достаточно много. Я начал писать и говорить, что об этом думаю. Это мало кто одобрил.

    За критику Гитлера с меня решили спросить. В марте 2013 года мне предложил встретиться ныне уехавший в «Азов» Роман Железнов, находящийся ныне в Украине. Но Зухель побоялся прийти один и привел с собой толпу бонов из тесаковского «Реструкта», включая Алексея Касича, который в деле БОРН фигурирует. Они на меня прыгнули. Я, в общем, это предвидел и не взял с собой ничего из аргументов, чтобы они меня не обвинили, что я кого-то из них пырнул ножом, или ещё что-то. После этого боны объявили о победе надо мной. Обидно ли мне? – Нет. Зачем на закомплексованных дурачков и трусов зло держать?


    Русские националисты не победят



    «Русское социалистическое движение» не стало большой организаций, хотя из-за нас было много шума, и в нашем движении состоял человек, который даже был муниципальным депутатом от КПРФ. До этого он, правда, числился в «Союзе правых сил». Многие националисты, в принципе, часто числятся в мелкобуржуазной КПРФ из-за её антииммигрантской риторики. «Руссоц» же попыталось уйти от термина «национал-социалистическое». Мы начали исследовать историю русских революционеров, и я пришел к выводу, что нам ничего не надо брать с Запада. У нас своего хватает. Например, эсеры, с их идей, что нация – это все и только трудящиеся, а буржуи не в нации. И что русские люди веками боролись против государства, бунтовали. Я понял, что хочу, чтобы русские жили свободными людьми без государства.

    Но после «Крымнаша» многие соратники, топившие за национал-анархию и Доброслава, оказались на поверку ватниками и православными монархистами. Включая «товарища» из КПРФ. Другой человек, что участвовал в наших акциях, Владимир Ткач, еще до Майдана ушел в «Реструкт», куда и нас звал. От Тесака он отпочковался в «Атаку» и благополучно сел в тюрьму; у организации были радикальные призывы к свержению режима, что в итоге им и предъявили органы. Еще он умудрялся общаться с подментованными правыми Алексея Худякова из «Щита Москвы», которые связаны с «ЕНОТ Корпусом», воюющим в «Новороссии». Один из членов «Атаки» поехал воевать и с Донбасса его вернули поборники «русского мира» прямо в руки борцов с экстремизмом. Ткача я видел накануне его ареста; он высказал мне претензии из-за моего отношения к ультраправым и предложил вступить в «Атаку». Владимир, оставаясь малозаметным в СМИ, играл в правом движении заметную роль. Умный парень.

    В русском движении есть активные украинцы. Меня это раздражало в свое время, и  украинцев я не жаловал. Но изменил к ним отношение после Майдана. Хотя сам Майдан казался мне непонятным – люди ходили с флагами Евросоюза: было непонятно кто за этим стоит, но людям на баррикадах я сочувствовал.

    Позже проникся уважением к украинцам – у нас в стране 140 миллионов, и никто ничего не может сделать, а там что-то получилось. Да и действия украинцев по созданию добровольческих батальонов и волонтёрских организаций вдохновляли. Народ спасал страну, когда государственная машина еле поворачивалась.

    Когда в городах на юго-востоке Украины стали поднимать флаги РФ и появились такие люди, как Стрелков и Бородай, я понял, что русский народ в очередной раз толкают на убой. Вообще, из-за взглядов на события в Украине у меня стало меньше друзей. Один такой, вокалист «Outlaw Heroes Standing» Иван Шушканов (Царь) пытался доказать мне с помощью кулаков, что надо любить «Новороссию» и Путина, правда неудачно. Потом ментам на меня жаловался в участке. Кричал, что я террорист и либерал.

    Интересная черта правых: когда человек вырастает из скинхедов, автономов, он возвращается к вере, царю и отечеству, начинает зиговать Путину. Стать из радикала ватником означает – «повзрослеть». В русском национализме почти нет народных традиций, отсюда и ярое государничество.

    Если во время «Крестового похода детей» националисты считали Россию тюрьмой народа и вражеским государством, то теперь многие присоединились к Антимайдану, поверив, что Путин – это русский Гитлер, который проснулся и построит империю. Простили Путина за Крым. Но реваншизм, как знаем из истории, может плохо закончиться. Я бы не хотел этого, но если россияне захотят повторить судьбу Третьего Рейха, в этом им никто не помешает. Возможно, это даже лучше – были же рады шведы, когда проиграли войну с Россией в 18-ом веке и, перестав заниматься империализмом, развили экономику. После поражения в «Северной войне» в Швеции началась Эра Свободы, расцвет парламентаризма, увеличение гражданских прав.



    Сейчас националисты, можно сказать, в «противозачаточном» состоянии, и они не победят, пока не изменятся. Вот смотрю на последние весьма малочисленные  «Русские марши» в 2015 году, и вижу, что прогресс всё же есть. В Люблино люди были настроены больше в плане внутренних проблем, присутствовали и флаги Украины, а в Щукино несли флаги «Новороссии», ратуя за имперский реванш. Эстетика одна – и те и другие ходят с «романовскими» флагами, а разница во взглядах есть.

    Мы пытались показать свою альтернативу – без Гитлера и черно-желто-белых флагов; знамя Романовых я сжег публично еще на заре «Русского социалистического движения».  На «Маршах мира» в 2014 году был неплохой «Национал-революционный черный блок» – плод трудов нескольких людей с одинаковыми взглядами на происходящее в стране, из разных коллективов: из «Народной воли» и «Национал-большевистской платформы». Потом блок накрыл ОМОН на «немцовской» демонстрации, и затем все погрязло в быту. Сейчас нельзя пойти на легальную демонстрацию без опаски загреметь на нары, куда безопаснее нелегальные проходы с баннерами, перекрытия улиц. А так, если стикеры выберешься поклеить, и то за счастье.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив