Моральный выбор: для кого Сталин — свой?

    Нельзя быть чуть-чуть нравственным, немного честным, немного идейным



    Минск, Апрель 07 (Новый Регион, Вадим Довнар) – Новость «В Украине собираются запретить пропаганду нацизма и коммунизма» обнажила старый тезис-обманку: «Нацисты уничтожали чужих, а сталинисты-коммунисты — своих». А потому, мол, эти две античеловеческие доктрины нельзя сравнивать. Кто были «своими» в Советском Союзе? Новозахваченные страны Балтии, Молдова, народы западных Украины и Беларуси, жители финской Карелии? Или раньше: жители УНР, БНР, Грузии, Армении, Азербайджана, Туркестана? Спрашивает Северин Квятковский с белорусской службы Радио Свобода.

    ««Свои» на основании чего? Захвата? Так и нацисты уничтожали «своих» на новозахваченных территориях, которые объединили в одну страну — Третий Рейх. Большевики начали со своих «буржуев» внутри РСФСР, так и нацисты начали со своих врагов, которых себе выбрали — евреев и коммунистов, а после расширили список и практику на новых территориях. С Россией проблема «своих» идет дальше вглубь истории. Все те большие и меньшие по размерам народы, которые захватывались тем или иным образом, становились «своими» по праву победителя. «Чьи? Мое! Я первый взял!». Стать на колени, как немцы после 1945 года, и покаяться за совершенное — за соучастие в большевизме — коммунизме? Тогда получается травма для нескольких генераций.

    Участвовал недавно в дискуссии с ровесником. Мой дед дошел до Берлина без «за Сталина!». А его дед всегда подчеркивал, что шел в бой как раз как в фильмах: «За Родину, за Сталина!». Вопрос: должен ли я с уважением относиться к его деду? Ответ — отношусь с пониманием, но без уважения к его идеалу. С другой стороны, когда посыпался СССР, много ли коммунистов стали на его защиту? Немного, потому что на тот момент членство в КПСС значило не больше, чем холодный расчет, ступенька в карьерном росте, выход на новый горизонт возможностей.

    «Так что, и Быков был колаборантом с большевистским оккупационным режимом?» — возмущенно спрашивает мой старший-мудрее собеседник. «Время было такое,- отвечаю я. — У него что — выбор был?». Но когда случилась возможность, свое отношение к большевизму-коммунизму он высказал недвусмысленно. Почитайте хотя бы книгу «Стена». Для выработки отношения понадобилось время, а прежде всего — знание. Те самые знания, которые активно прятались, когда Быков был молодым, и которые теперь открыты для всех: читай, смотри, слушай — все есть. Проблема «простого человека», загнанного в ситуацию морального выбора под давлением той или иной бесчеловечной политической машины. Будь это война, будь сталинизм. Вечная тема для многих авторов. Тема выбора, которая простирается дальше в историю.

    Те, кто остался жить в Беларуси, а не погиб, и не был выслан в Сибирь после восстания 1863 года — они коллаборанты в отношении российской оккупационной власти? Или они люди, которые мечтали и готовились к независимости? Пусть себе одни — в польской версии, а другие уже начинали вынашивать новую — собственно белорусскую, как Франтишек Богушевич.
    Нельзя быть чуть-чуть нравственным, немного честным, немного идейным. Или тебе все равно, и ты молчишь, и принимаешь какой угодно вариант. Либо ты откровенно выказваешся: да, я сталинист, я за репрессии, ГУЛАГ, это мое кредо. Или наоборот — ты осуждаешь сталинизм вместе с нацизмом, и говоришь, что в настоящем и будущем таким идеологиям места нет.

    Украинцы выбор сделали. Белорусы притаились, и следят — чья возьмет.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Вчера / НОВОСТИ

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив