Что втюхивают россиянам

    Роман с враньем

    Оракулы тьмы Оракулы тьмы


    Москва, 29 Май (Новый Регион, Вадим Довнар) – Когда наблюдаешь — пусть даже не очень пристально и не с близкого расстояния — за кипучей деятельностью наших спецпропагандистов, пишет на Гранях. Ру Лев Рубинштейн, можно заметить вот что интересное.

    С одной стороны, с самых высоких трибун все время говорится о том, что мы ни с кем не воюем и даже вовсе не собираемся, что никакой войны, упаси боже, нет и быть не может. Что в соседней стране воюют кто угодно и с кем угодно, а мы-то тут при чем, вы чо ваще!

    А из телевизора и из газет льется не просто пропаганда, а по всем признакам — пропаганда военного времени. Все время кажется, что зловредные американские бандеры уже здесь, уже буквально у ворот — то ли у Сретенских, то ли у Никитских.

    А на войне как на войне. И поэтому говорить надо много, громко, быстро, не задумываясь ни над правдоподобием, ни над порядком слов в предложении.

    Надо не доказывать и не убеждать. Надо внушать. Всеми доступными средствами.

    Кроме штатных, размахивающих руками, выпучивающих глаза и произносящих первые пришедшие им на ум слова, но с непременно завывающими интонациями шарлатанов-гипнотизеров, подобных тем, кто когда-то не без успеха гастролировал по санаториям и домам отдыха безразмерного отечества, на сцену повыпускали заплесневелых коверных из совково-националистического запасника а также заполошных, окончательно свихнувшихся на бесплодных поисках имперской Атлантиды литераторов, умеющих — надо отдать им должное — довольно цветисто пересказывать содержание своих красочных галлюцинаций и могущих представить несомненный интерес и любопытный материал для специалистов довольно узкого профиля — нет, не для литературоведов, для других.

    Уже теперь не только от трясущихся в пароксизме геополитического экстаза фриков, но и от респектабельных с виду господ политиков-аналитиков-экспертов с вальяжными интонациями, неторопливой бархатистой речью и краплеными учеными степенями в карманах все чаще и чаще слышатся слова «магический», «мистический», «сакральный».

    Слова вообще-то удобные, что и говорить. Удобные прежде всего тем, что они абсолютно освобождают говорящего от какой-никакой логики и тем более от интеллектуальной и моральной ответственности.

    В этом дискурсе явно заправляет какая-та коллективная Блаватская.

    Когда натыкаешься где-нибудь на этот поперший косяком галлюцинаторный оккультизм, невольно спрашиваешь себя: «Это они, что ли, у нас теперь непримиримые борцы с нацизмом?» Ну-ну... Много же они, видать, знают о национал-социализме и о его «духовных скрепах», если в своей речевой практике сами вовсю пользуются ими так же непринужденно, как, например, зубочисткой.

    Что они пропагандируют, яростно плюясь во все стороны такими звонкими словами, как «фашизм» и «хунта», и прочими понятиями, жульнически прихваченными из совершенно другой исторической и географической реальности? Какие идеалы или хотя бы идеи? Что кроме ненависти? Кроме тягостных грез? Кроме расцветающего, как яблони и груши, пузырящегося, искрящегося, беспокойного идиотизма?



    О явлениях и проблемах современного цивилизованного мира они рассказывают примерно так же, как во времена милого их сердцу ГУЛАГа кто-нибудь из «политических» пересказывал блатарям, соседям по бараку, произведения мировой классики. За пайку, разумеется, — не из любви же к искусству. Этот жанр, описанный во множестве воспоминаний, назывался «тискать рОман». Говорят, были когда-то поистине выдающиеся мастера этого дела.

    Вот и наши бойцы пропагандистского фронта без устали «тискают» были и небылицы из загадочной и неведомой, как Лукоморье, жизни. На языке и в нравственно-эстетических категориях, хорошо понятных их целевой аудитории.

    Любопытно еще и вот что.

    Приблизительно таким же приемом пользуются иногда режиссеры современного театра.

    Впрочем, тут есть ряд существенных различий. И, пожалуй, главное из них — это различие именно целевых аудиторий.

    Театральный спектакль, в котором вольным образом препарируется классический текст, адресован зрителю, которому этот самый классический текст не просто знаком, а знаком очень хорошо. А потому своенравная его интерпретация и его «канонический» вариант находятся друг с другом в состоянии постоянного и — в случаях режиссерской удачи — напряженного и увлекательного диалога.

    А все эти «культурные» чиновники и прочие страдальцы по поводу «надругательств над классическим наследием» либо сами не слишком твердо помнят, чем там все-таки закончился «Гамлет» или кто кого в результате застрелил в «Трех сестрах», либо уверены, что этого не знают все остальные.

    Адресат же телевизионного брехуна простодушен и девственен, как коренной житель острова Пасхи, подозрителен и напряжен, как бабушка, проводящая дни на скамейке около подъезда, и бдителен, как легендарный пес легендарного пограничника Карацупы.

    Что именно впихивают они коленкой в душу своего адресата? Прежде всего — ярость.

    Ярость, кажущаяся нормальному человеку неадекватной, ярость по поводу иного мнения, ярость по поводу полых знаков, ничем не обеспеченных символов, флажков, ленточек, монументов, портретов, ярость по поводу чьего-то даже осторожного сомнения в абсолютной истинности наспех сляпанной картины мира — это ярость наркомана, которого пытаются лишить заветной дозы.



    К массовой подсадке людей на эту подлую убийственную иглу в значительной мере причастны телевизионные и газетные спецпропагандисты. И отвечать за это им — наряду с их «работодателями» — рано или поздно придется.

    Ни на чьи головы не призываю я кары небесные — я не владею этим языком. Я никому не желаю «гореть в аду», да и земных мук никому не желаю. Мук совести — да. Да только где бы им ее взять, эту совесть.

    Кое-чего желаю самому себе. Я очень хочу дожить до суда. До настоящего суда — честного, справедливого, цивилизованного, состязательного и открытого. С широкой и гласной общественной дискуссией. С обвинителями, защитниками, свидетелями...

    Свидетели, впрочем, уже есть. И они уже свидетельствуют. Каждый в меру своих сил, своей наблюдательности, в меру цепкости своей исторической памяти и способности отличать норму от патологии. И эти свидетели — мы с вами.

    Комментарии

     
    Осталось символов: 1000

    NEWSROOM в социальных сетях

    Сегодня / НОВОСТИ

    Вчера

    Новости

    АВТОРЫ

    Архив